Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 72 – Наталья Резанова

Лайгде нашел его доводы убедительными. Приятный человек этот Лайгде, общение идет на пользу им обоим. Горонви еще раз съездил в Лейру, а затем временно прекратил попечение о тамошних делах, предоставив событиям идти своим чередом. Ничего, он достаточно сведений предоставил королевским дознавателям. Дробеза, пусть и менее значительное государство (пока даже и не государство в полном смысле слова), предоставляла больше перспектив.

Но, следуя своим принципам, Горонви не открывал его светлости своих целей полностью. Лайгде многое сумел понять, но воспринять правду в ее полноте он не готов и не будет готов никогда.

Женщина Кери представляет угрозу для Горонви и для Дробезы, поэтому должна умереть. Это часть правды, которой достаточно для Лайгде.

Жители экзархата приобщались к источнику силы с помощью кровавых жертв. Источник иссяк, ушел глубоко в землю.

Но если на эту землю прольется кровь существа, обладающего врожденным магическим даром? Ответит ли Сила – силе?

«Сделаем опыт. Не так ли бы ты сказала, Аойфе?»

Казнь государственных преступников и заговорщиков против священной особы князя была назначена на четвертое число Восьмого месяца, посвященного Первому Сердцу. Уже достаточно прохладно, но по-прежнему солнечно. Дожди могли бы испортить всю красоту замысла, но жреческая коллегия единодушно заявила, что дождей в эту седмицу не ожидается. И оказалась права – дни стояли такие ясные, что слепило глаза.

Желающих посмотреть на казнь оказалось более чем достаточно (и Фиахра мельком подумал, не стоит ли в дальнейшем взимать плату). Пусть пришлось выезжать за день до казни, а тем, кто шел пешком, выдвигаться еще раньше. Горожане решили, что зрелище того стоит. За повозками простолюдинов катили кареты дворян и духовенства, благо дорога за время строительства была проложена. Сам Лайгде, пользуясь ясной погодой, ехал верхом, оставив супругу в карете довольствоваться обществом Зофиар и Фиахры.

Княгиня Томэй вовсе не жаждала этого зрелища. Она, конечно, скучала, но лучше комфортно скучать во дворце, чем трястись в карете и наблюдать публичное кровопролитие. К тому же Кранай, набегавшись, простудился, и лекарь посоветовал оставить его дома, хоть он и желал поехать. Что ж, следовало показать ему, что он уже большой мальчик и матушка не будет сидеть у его постели. Вдобавок стоило бы все же взглянуть на пресловутый амфитеатр, о котором было столько толков. Ради этого приходилось терпеть и тряский путь в карете, и утомительное соседство толпы, и публичную казнь.

Увидев древнюю постройку, Томэй согласилась, что, по крайней мере, тут ее ожидания не обманули. Величественное строение, величественное. Ах, эта сияющая под осенним солнцем белизна… Если бы не публика, зрелищем можно было бы насладиться в полной мере. Но, к сожалению, горожане порасселись на склоне самым пошлым образом, раскинувшись на белокаменных скамьях со своими краюхами хлеба, кульками с орехами и тыквенными семечками и кувшинами пива. Они алкали вознаградить себя за лишения в пути и теперь одобряли новое начинание. Так смотреть казнь было гораздо удобнее.

Князь и его окружение, разумеется, были ограждены от простолюдинов. Для почетных зрителей имелась ложа. Ее даже не пришлось строить, она была здесь изначально, что подтвердило догадки Горонви – экзарх Дробы некогда присутствовал на здешних ритуалах. Сейчас для удобства его светлости с супругой на каменных сиденьях расстелили ковры и разбросали подушки, так что Томэй, поднявшись по лестнице, опираясь на руку мужа, смогла разместиться с возможным удобством.