Книга Гибнущий мир, страница 127 – Карина Крылова, Александр Ситнов

Когда пламя погасло, а последний кричавший затих, Алиеонора поправила волосы и развернулась, чтобы уйти. Поравнявшись с Отисом, напряженно следившим за ней, она спросила:

— Надеюсь, на этом все?

— Все, – угрюмо подтвердил тот.

В кабинете магистра, поражавшем своей роскошью и размерами, Алиеонора отметила множество бесполезных дорогих вещей – и ни одного научного труда. Ожидавшие внутри главы факультетов с мрачными лицами сидели в громоздких креслах напротив стола из красного дерева.

Беззвучно прикрыв дверь, Алиеонора прошла к креслу по другую сторону стола. Она не могла не отметить, что оно было чересчур дорогим, хоть и весьма удобным. Рассматривая громоздившийся на столе ненужный хлам, она с трудом подавила вспыхнувшее желание избавиться от него прямо сейчас.

— С завтрашнего дня всем студентам и наставникам запрещено выходить за пределы Чертогов, – без приветствий заявила она.

Внимательно всматриваясь в старческие лица, Алиеонора искала признаки сопротивления или недовольства, но главы старательно отводили взгляды, стараясь не встречаться глазами с ней.

— Мой предшественник был больше озабочен тем, как набить свои карманы золотом, нежели открытиями тайн нашего мира. – Алиеонора обвела рукой предметы роскоши на столе. – Вы и сами видите. Поэтому, чтобы восстановить нашу честь, нам необходимо сосредоточиться на архивах и изучить их досконально.

Уайт, одетый в парадную форму инженерного факультета, кивнул.

— Это вы верно подметили, магистр.

— Тогда приступайте.

* * *

Время близилось к утру. Приглушенный свет от лампы создавал в просторной зале ощущение уюта. В центре, подперев голову рукой, сидел Фэнрис. До рассвета оставалась пара часов, он не спал почти сутки и ощущал сильную усталость, от которой ломило кости. Но тем не менее расслышал, как вернулся его помощник, беззвучно останавливаясь в тени.

— С тех пор как был маленьким, я очень хотел получить одну вещь. Однако, как бы я к ней ни тянулся, как бы ни старался, все равно не мог. Из змеи сокола не воспитаешь.

Свет причудливо преломлялся, искажая водную гладь, по которой скользила змея. Глаза Фэнриса внимательно смотрели на юношу, притаившегося в тени. Хоть он и не мог его видеть, беспокойство Ливетты и его исключительный слух служили достаточным основанием полагать, что в зале он не один.

— Но потом я понял, что, для того чтобы эту вещь получить, мне достаточно вырыть для нее яму. Такую глубокую и широкую, что она не сможет из нее выбраться и никогда не узнает, что это заранее расставленные для нее сети. Ты понимаешь, о чем я?

Темнота встретила его тихим звуком, отдаленно напоминающим согласие. Фэнрис улыбнулся и, поудобнее устроившись в любимом кресле, перевел взгляд на Ливетту.

— Конечно, ты понимаешь. Кому, как не тебе, дано это понять. Ты помог расставить мне самую большую ловушку из всех, что я когда-либо придумывал.

— Я повинуюсь моему лаэту и выполняю лишь то, что он велит, – раздался тихий голос, а следом появился и его обладатель.

Отис снял с головы маску. На его бледном лице проявились первые признаки усталости, а стойкий запах крови, пропитавшей его одежды, взволновал Ливетту сильнее прежнего: она заскользила по воде, приближаясь к углу, откуда вышел Отис.

Фэнрис сделал знак рукой, и большая белая голова повернулась к нему. Змея выглядела как будто недовольной, что ей не позволили изведать, откуда исходил этот сладкий, так любимый ею аромат, но она не могла ослушаться своего хозяина и изменила направление. Фэнрис выставил руку вперед и позволил ей забраться на предплечье.