Книга Последний берег, страница 127 – Олег Плескач

Она подошла к двери, пожелала приятного аппетита и ушла.

После опостылевших ломтей вяленой оленины и вонючей зубатки сухой паёк казался самым вкусным угощением на свете. Каша с мясом хоть и показалась ему не такой питательной, как вяленая дичь, но была во сто раз слаще и нежнее. В одной из коробочек было что-то светлое и тягучее — он не сразу вспомнил, что такое плавленый сыр. За несколько минут смёл все содержимое коробки. Потом встал на теплый белый пол, подошел к столу с чайником. Залил кипятком серый мешочек на ниточке — настоящий чай! По сравнению с отваром из мхов чай в пакетиках был прекрасен. Максим выхлебал горячий горьковатый напиток в прикуску с пресными печеньями, высыпал в рот два длинных пакетика сахара.

После обеда за настоящим столом в теплой палате он почувствовал, что больше ни за что не вернется в этот дикий поселок, в эти грязные вонючие лачуги. Не сможет носить одну и ту же ветошь, неделями не снимая. Единственной вещью, доселе напоминавшей ему о том, что он в двадцать первом веке, а не в каменном, было оружие — мощные лоснящиеся карабины, смертоносные для любого человека и любого зверя. Он почувствовал себя неандертальцем из пещеры, случайно оказавшимся в городе будущего. Хотя десять лет назад он счел бы это место просто комфортным и опрятным, не более.

Максим заглянул в шкаф — там висело на вешалках несколько пакетов с надписью «стерильно». Видимо, его отстиранная одежда.

«Хорошо, хоть не выкинули, — подумал Максим, — хотя, я бы с удовольствием в чем-то еще кроме «Горки» погулял».

Внизу лежало еще три зеленых пакета с сухпайком.

Окон в палате не было, часов тоже. Какое сегодня число, он не знал, но Алина сказала, что он проспал неделю. Который час, он тоже определить не мог. Хотя, какая разница. Вскоре вернулась Алина.

— Посмотрела твою энцефалограмму. У вас троих очень странные результаты — дельта-ритмы, как у спящих. Хотя во время исследования вы были бодры и полны сил.

— Не понял, — проговорил Максим.

— Такие показатели бывают у людей, которые крепко спят. А ты ведь не спал во время исследования — всё вопросы мне задавал. И у твоих друзей показатели такие же.

— Может, я сплю, — предположил Максим, — и это всё сон. И я сейчас проснусь у себя дома, в своем поселке. А еще лучше — в своей квартире, десять лет назад.

Алина улыбнулась.

— Твой друг примерно то же самое говорил. Спрашивал, а что если он по накурке отключился, и сейчас проснётся на вписке в Питере, а друзья скажут, что он отрубился аж минут на пять. Я половину слов не поняла, но звучало забавно. Попросила объяснить, но он меня послал.

— А ты чего ожидала? — Максим улыбнулся. Потом посерьезнел, посмотрел на Алину с беспокойством, — а Таня как?

— Жива и здорова, но на контакт не идёт, молчит. Иногда хамит санитаркам. А если не секрет, вы с ней, ну…

— Да, — ответил, как отрезал, Максим.

— А твой друг?

— Не с ней.

— Я не в том смысле.

— У него спроси. Хотя, он в этом плане вроде как… Ну, не особо.

— В смысле? — переспросила Алина удивленно.

— Говорит, отношения отвлекают от дела, — объяснил Максим.

— Ах, вот оно что, — ответила Алина, как будто с облегчением и покраснела, — какой серьезный. А ты сплетник, да?

— Так я же ничего плохого не сказал.

— Насчет Тани, — перевела тему Алина серьезным и тихим голосом, — ты не знаешь?