Книга Последний берег, страница 1 – Олег Плескач

— Клюет?

— Погоди, Макс! Каждые пять минут подбегаешь. Не отвлекай, — проворчал Кирилл, не отводя взгляда от поплавка.

Максим потянулся и отошел от друга. В прошлой жизни ему больно было смотреть на мучения только что пойманных, еще трепыхающихся рыбешек. А когда в первый раз подстрелил оленя, то и вовсе заплакал. Но десять зим на диком острове плакать отучили. А вот рисовать животных и природу он любил. Он всегда носил с собой толстую тетрадь, которая была для него и альбомом для набросков, и дневником.

Хотя рыбы в этой речке много, клева сегодня не было. Каждому жителю Посёлка чаще, чем раз в неделю, рыбачить запрещалось. Так решило общее собрание Посёлка — в целях сохранения местной фауны. Там, где сегодня расположились Максим, Кирилл и Влад, нога человека не ступала почти месяц, было тихо, чисто и пустынно. Им было приятно встретить десятое, юбилейное лето на острове именно здесь.

Кирилл же, в отличие от своего товарища, рыбалку любил — его рыбалка расслабляла, помогала на время отвлечься от проблем и подумать о своем. А еще он считал рыбалку занятием не только приятным, но и выгодным: можно утром сидеть на берегу, не тратя сил и жизнью не рискуя, но при этом считаться кормильцем в семье.

Друзья сидели на покатом берегу узкой речки. Вокруг — лишь холодная замшелая степь. Хмурые бежевые облака ползли по небу, будто сами устали от этого угрюмого пейзажа и стремились туда, где теплее и красивее. Но остались ли места красивее и теплее, никто не знал — выбраться с острова ведь нельзя. Все давно это поняли. По реке бежала рябь. Пахло тиной и сырой землей.

— А я никогда рыбалку не любил, — признался Максим будто в первый раз, — Мне рыбу жалко. Как-то раз меня в детстве дядя взял с собой. В тот день он поймал сразу двух щук и попросил его сфоткать. Но я их вытащил и обратно в воду бросил. Хотя они уже все равно при смерти были. Дядя обиделся, конечно, но ругать не стал. «Ты, — говорит, — рыбу есть любишь? Значит, должен уметь ее ловить! Мясо есть любишь? Значит, должен уметь теленка забить. Яблоки тебе нравятся? А ведь ты их тоже убиваешь, когда срываешь с ветки».

Но рыбачить приходилось и Максиму — платить за жильё ведь надо. Триста грамм зубатки в месяц — умеренная плата за «однушку» в центре. Так в посёлке называли всесезонные палатки.

Товарищи вздохнули — ни фруктов, ни телятины никто из выживших не видел уже десять лет. Стрельнуло в висках — если слишком долго думать, да еще и о плохом, накатывает мигрень. Магнитные бури на острове не утихают круглые сутки, и люди, которых называли метеозависимыми, умерли в муках в первый же год.

— В то время это было неактуально, — присоединился к разговору Влад. Он, как обычно, глядел куда-то вдаль и к Максиму с Кириллом не поворачивался. Он любил так — разговаривать, глядя не на собеседника, а перед собой. Как будто видел впереди что-то необычное, для чужих глаз незаметное, а потому еще более интересное и глубоко личное. В школе часто говорили, что у него отсутствующий взгляд. Последние минут десять он молча сидел на камне с карабином на коленях. Оружие он любил — из трех друзей он один в прошлой жизни имел на него разрешение, охотничий билет и карабин. Его-то Влад и взял с собой в ту роковую экспедицию, начавшуюся десять лет назад, и до сих пор официально не завершившуюся. И все десять лет был со своим карабином неразлучен.