Книга Последний берег, страница 48 – Олег Плескач

— Айдар? — уточнил Боря, — знаю его — тот еще жук. Жлоб, но вроде честный.

— Оттуда пойдём дальше на запад, по карте Петровича, — продолжал Максим, — найдём, не найдём его закладку — уже неважно, потому что оттуда мы пойдём еще дальше на запад, к проливу, а не обратно, где нас уже ищут. Доберемся до пролива — будем решать, что дальше.

Максима несло — давно он не говорил так долго на такие важные темы, как план действий для команды. У него и для самого себя плана действий не было — просто жил как жил. Еще неделю назад и не подумал бы, что впутается в какую-то опасную историю.

— Наконец, хоть что-то похожее на план, — заметил Влад, — только вот…

— Что? — спросил Максим, боявшийся, что сомнения кого-то из членов команды могут смутить и его самого.

— Даже если и переплывём через пролив, доберемся до западного острова, дальше-то как? До «Клевера» идти еще долго — неделю, если не больше. Да и неизвестно, что там, на острове-то…

— Вот, первыми и узнаем, — ответил Максим.

Все задумались.

— Ладно, — сдался Влад, — терять нечего, пошли на запад.

— Только сначала отдохнуть надо, — возразил Борис, — и хорошо бы еще на волков не нарваться.

— И поесть бы еще, — напомнил Кирилл.

Боря уткнулся в карту.

— Смотрите, — сказал он, — тут отмечено место, к западу, где можно перекантоваться.

— Поварня, — напомнил Кирилл, — так полярники называли избушки для ночлега.

— Не поварня, — поправил Боря, — а бывшая гидробаза. Там передохнём — и в Центр.

— Ну, всё тогда, — сказал Влад и поднялся, — идём.

Шли долго, но быстро, несмотря на усталость — время играло против них. В дороге говорили мало — старались не шуметь. Когда бежали из темницы Крюкова, взяли богатые трофеи — несколько ружей, старые консервы и флягу с самогоном. Тяжесть — но полезная. Еда да оружие — самая ходовая и твердая валюта. А еще спирт и махорка, конечно же. В первые годы на вес золота ценились лекарства, но теперь, когда все сроки годности вышли, торговать ими смысла не было. Спирт, отвар из мха, прокипяченные повязки — вот и вся островная медицина. Хотя и спирт был в дефиците. Быт — как в семнадцатом веке, медицина — как в каменном. От двадцать первого осталась лишь одежда, и то — не у всех, и, конечно же, оружие. Не лекарства, не стройматериалы, не одежда, а стволы были самым современным товаром на диком острове. Война всегда была двигателем прогресса. Смерть одних подстегивала других вкалывать усерднее.

«Лучше иметь современную пушку и допотопный скарб, чем наоборот, — говорил Максиму отец, — иначе быстро лишишься и того, и другого».

Влад тоже говорил нечто подобное:

«Лучше иметь десять патронов и одну банку консервов, чем десять банок консервов и один патрон — для себя».

Пример вояк с Деревянных Гор отчасти эти слова подтверждал — вооруженные до зубов, дисциплинированные бойцы, гонимые жаждой жизни, выстроили настоящую военную машину, которая уже следующей весной сомнет мирный беззубый посёлок Максима.

Если в уютном цифровом двадцать первом веке вопрос о пушках и масле был открытым, то теперь, на острове, без нормальной еды, света и медицины, вопрос был закрыт сразу.

Ствол не прокиснет, как еда, не превратится в пустышку, как просроченная таблетка, не разрядится, как телефон. Хороший спирт и крепкая махра — тоже не скиснут. Главное — хранить в темноте и прохладе. А с этим здесь проблем не было.