Книга Сквозь Мглу, страница 14 – Ник Юхарт

Сжавшись в плотный комок ради крох тепла, пришлось спрятать лицо в коленях. Всё действительно позади? Нырок умер там, на складах… Хорошее имя для призрака. Внутри контейнера, летящего в непроглядную Мглу, остался только Семьдесят Третий. Казенное имя, которое не выбирают. В темноте этого ящика, в абсолютной пустоте, наконец-то не осталось никого, кому нужно врать, нет никого, от кого нужно прятаться…

Пальцы скользнули по стальной проволоке на запястье. Единственное, что уцелело после Нырка. Моя лучшая отмычка. Инструмент. Символ того, что из любой клетки можно попробовать найти выход. Или хотя бы проделать в ней дырку, чтобы дышать.

Кто я?

Имена — это клеймо. Или отражение души? В приюте мне дали номер, чтобы показать, что я — вещь, одна из многих. На улицах Сайлар прозвал меня Нырком, чтобы не забыть, что я — инструмент для грязной работы. Оба имени были чужими, как одежда с трупа. Они никогда не были моими.

Было у меня место. На крыше старого портового управления, куда не добирались ни стража, ни другие крысы вроде меня. Или мне просто так хотелось думать. Оттуда весь Куртова был как на ладони. Там, наверху, ветер сдувал смрад, и перед рассветом пару часов можно было нормально дышать.

Над моим укрытием, на полуразрушенном каменном фронтоне, торчали остатки какой-то древней надписи. Большинство букв давно выкрошилось, превратившись в пыль, но несколько каменных зубов еще держались. Я не знал языка, на котором они были высечены — в те годы и обычная грамота давалась с трудом. Но смотрел на них часами.

…VIA AD COR…

Сначала читал их по слогам, как учили в приюте, бездумно и глухо. «Ви-а. Ад. Кор». Просто звуки. Бессмысленный набор.

Но в один из вечеров, когда сидел там, дрожа от холода и страха, буквы вдруг показались мне чем-то большим. Они словно вибрировали, резонируя со мной.

Я повторял их шепотом, как мантру, как заклинание призыва.

«Виадкор… Виадкор…»

И вдруг мир вокруг стих. Шум порта, крики птиц, вой ветра — все исчезло. Остался только стук моего сердца и эти буквы. В какой-то момент буква «D» просто стерлась из звучания. Я почувствовал, как она отвалилась от меня, как струп с зажившей раны. Лишняя тяжесть.

Осталось «Виакор». Звучало лучше. Но все еще слишком мягко.

И тогда слово само изменилось у меня на языке. Оно щелкнуло, как затвор, вставая на место.

Вэйкор.

Это имя легло как родное. Позже Хэмлок сказал примерный перевод VIA AD COR: «Путь к сердцу».

— К сердцу чего? — спросил я тогда. — Этой прогнившей дыры?

Хэмлок лишь пожал плечами: — Может к твоему собственному.

Только сейчас для меня это приобрело смысл. «VIA». Путь. Дорога. Путь отсюда. Прочь из этой грязи, из этой вони, из этого города. Подальше от всех воспоминаний.

Я больше не номер. И не чужая кличка.

Я — Вэйкор. И мой путь только начинается.

Мозги плавали в прокисшем супе из страха и обрывков прошлого. Сон — та же подворотня, только враг у тебя в башке. Но на этот раз кривые переулки памяти свернули не туда — прямо в плотную, серую муть. Стоило пересечь невидимую черту, как в глубине дрогнула тьма. Зрение подвело, но звериное чутье взвыло сиреной — здесь что-то есть. Громадное, древнее внимание сфокусировалось на незваном госте. Оно не касалось тела, скользило глубже, по самой изнанке рассудка, игнорируя жалкие крохи мыслей и страхов. Будто невидимый левиафан прошел под килем утлой лодчонки. Осторожное, оценивающее любопытство. Ни боли, ни грубого вторжения. Лишь зыбкий, парализующий холод: заметили. И, кажется, узнали.