Книга Сквозь Мглу, страница 17 – Ник Юхарт

Рукоять — толстая резина, под задницей — тюки синтетики. Я изолирован надежнее некуда, а вот ублюдок снаружи должен стоять в грязи.

Как только ломик вошел глубже, расширяя щель, лезвие ножа подцепило оголенный кабель. Резкий рывок — и жила прижалась к внутренней стороне металлической створки. Прямо туда, где снаружи упирался мародер.

Короткое замыкание. Треск разряда перекрыл шум ветра. Вспышка синей дуги ослепила на миг, контейнер завибрировал от напряжения, но ток, игнорируя меня, нашел выход наружу.

Вопль за дверью был нечеловеческим. Полным боли и животного ужаса. В нос ударил резкий запах паленой плоти. Было слышно, как тело с грохотом отлетело и мешком ударилось о камни.

— Какого хрена?! — заорал главарь. — Ты что творишь, кретин?!

— Мать твою… — заскулил поджаренный, его голос дрожал и срывался.

Сжавшись в пружину, я перехватил нож поудобнее. Теперь они знают, что здесь «пассажир». Теперь они ворвутся и…

Но ворваться они не успели.

Едва затихло эхо от разряда, как тишину вспорол новый звук. Влажный, хлюпающий. Будто кто-то уронил мокрую тряпку на бетон. Следом — стук падающего тела.

— Придется дуть… — насмешливый голос просочился сквозь щели убежища.

После — размытое пятно, смазанный росчерк в воздухе.

Щель в стене стала единственным окном в этот хаос. Знакомый ублюдок — тот, кого только что удалось знатно поджарить — пытался подняться, держась за обугленную конечность. Внезапно его голова испарилась. Точнее, отделилась от плеч с такой скоростью, что глаз даже не успел зафиксировать полет.

Грянула беспорядочная стрельба — паническая, в никуда. Несколько залпов превратили это в симфонию смерти: вопли, хрипы, треск металла и костей. Всё закончилось за несколько ударов моего сердца. Густой, медный запах крови просочился даже в мою нору.

— Вылезай из своей электрической мышеловки, — раздался тот же мужской голос.

Кишки превратились в лед. Я даже не успел придумать как умирать. Смятую стену моего укрытия, ту самую, которую мародер ковырял ломиком, просто оторвали. Не отогнули — вырвали с мясом, как мокрый картон.

Вжавшись в угол, я выставил перед собой нож. Глупо. Против того, кто стоит снаружи, это зубочистка.

— Джулиан, полегче. Это просто мальчишка, — прозвенел сверху женский голос. Мелодичный, почти певчий, и от этого ещё более жуткий.

— Да хоть младенец, — отшутился тот, кого назвали Джулианом. — Пахнет так, будто он неделю мариновался в собственном дерьме.

В следующий миг стена, к которой я прижимался спиной, отлетела в сторону с оглушительным скрежетом. Ледяные пальцы сомкнулись на моем горле, вздергивая меня в воздух, как щенка. Нож выпал из онемевшей руки.

Передо мной был он. Светловолосый мужчина с безупречной, будто высеченной из кости физиономией без единого изъяна. Из-под глухого воротника длинной, тяжелой двубортной шинели на меня уставились зенки цвета свежей крови. Только вот руки, которыми эта мразь давила мою глотку, были по локоть в чужой жизни.

Попытка вырваться из его хватки имела бы столько же смысла, сколько спор с падающей гильотиной. Мышцы мгновенно обмякли — имитация полной покорности сейчас была единственным шансом, чтобы выиграть секунды на анализ ситуации. Расчет оправдался. Почувствовав, что «дичь» перестала брыкаться, агрессор разжал хватку. Удар коленями о землю вышиб из меня остатки духа. Легкие судорожно, со свистом втянули воздух, густой от гари и металлического привкуса крови.