Книга Сквозь Мглу, страница 30 – Ник Юхарт

Вопрос выбил меня из колеи.

— Люди, которые не любят оставлять свидетелей, — выпалил я в ответ. Это была не ложь.

Старик кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. Девчонка чуть опустила арбалет, но палец со спуска не убрала.

— Мы идем до самого Подшпилья — хрипло сказал Паркон. — Бежим от долгов, от таких же псов, что преследуют тебя. Нам не нужны лишние проблемы. Есть предложение.

Пришлось внутренне подобраться, привычно ожидая неминуемого подвоха. Никто не помогает просто так. В Куртова за «по-людски» можно было получить только нож в сердце или ипотеку.

— Предлагаю сделку, — продолжил он. — Ты едешь с нами. Делишь со мной ночную стражу. За это — место в повозке, как укрытие. Мы прикроем тебя, ты прикроешь нас. Согласен — садись и ешь. Нет — проваливай прямо сейчас, и мы тебя не видели.

Мозг лихорадочно заработал. Доверять? Им? Сайлар за такие мысли мигом прописал бы смачный, отрезвляющий подзатыльник. Доверие — это петля, которую ты сам надеваешь себе на шею. Они могут сдать при первой же возможности. Продать с потрохами за пару монет. Они — обуза.

Но я один на чужой земле, голоден и скоро буду вымотан. Долго не продержусь. А эти… они прикрытие. Преследователи ведь ищут одиночку. Скорее всего, они не будут вглядываться в каждую встречную повозку. Это шанс. Рискованный, отвратительный, но шанс.

Девчонка смотрела на меня выжидающе.

В ответ я медленно кивнул, не сводя с них глаз:

— Договорились.

Старик указал подбородком на котелок у огня.

— Меня зовут Паркон. Это моя дочь, Инеж. Садись, ешь. Но предупреждаю на берегу: без глупостей. Иначе сам тебя пристрелю.

И пока последняя фраза еще висела в воздухе, левое предплечье — литой монолит из матового сплава — пришло в движение. Защитные пластины с сухим щелчком разошлись в стороны, обнажая сложное нутро из латунных трубок и туго свитых медных кабелей. Раздался шипящий выдох пневматики. Пять шарнирных пальцев сложились и ушли глубоко в корпус. Из освободившегося гнезда, с лязгом вставая на боевой взвод, плавно выехало вороненое рыло сорокамиллиметрового ствола.

Изящество этой бионики не вызывало вопросов. Сложный, безупречный, опасный механизм. То, что таскают калеки в грязных трущобах Куртова — обычный шипящий металлолом, ржавые клешни на паровом ходу. А протез Паркона… это, мать его, чистое искусство. Фаланги пальцев двигались слишком плавно для механики и слишком точно для человека. Настоящие тяжелые био-узлы, подключенные напрямую к живым нервным окончаниям. Намёк был ясен: этот «дряхлый дедушка» мог одним движением превратить долину в филиал ада. Собственный куцый арсенал — стилет, «Крести» и уличный гонор — на таком фоне выглядел жалко и смехотворно. Будто на взрослую перестрелку притащили деревянную саблю.

После такой демонстрации силы пришлось послушно сползти на землю и засесть на углу, вполоборота к склону. Позиция идеальная: периферийным зрением наглухо зажато и это святое семейство впереди, и уходящая назад тропа. Паркон уплетал свою похлебку с таким невозмутимым видом, будто всё происходящее — лишь затянувшийся семейный пикник, а не смертельные прятки. Инеж же молча пасла меня, точно цепная собака паршивую овцу. Смотри-смотри, дорогуша, главное — дыру во мне не протри.

Я недоверчиво повертел в руках горячую миску. Пахло вполне сносно, но аппетита пока не было. Тошнило от одной мысли, что я снова от кого-то завишу. Сделка с дьяволом по уценке. Тепло от костра грело тело, но не душу. Буду использовать их, чтобы выжить. А они — меня. И как только наши пути разойдутся, или один из нас станет обузой, сделка тут же закончится.