Книга Турнир Родов, страница 13 – Дм Норт

— Когда?

— Только что, ваше сиятельство.

— Боевой формы не было?

— Нет, ваше сиятельство.

Фёдор закрыл глаза. Если бы погиб только Болт, камень породил бы нового боевого беса для Олега. Рабочий означал одно: прежнего хозяина больше не существовало.

— Телеграф, — сказал Фёдор.

На случай смерти боевого беса в доме существовал старый порядок: управляющий немедленно сообщал в Турнирную канцелярию и требовал подтверждения состояния хозяина. За столетия Роды слишком часто теряли бойцов в дороге, на тренировках и дуэлях, чтобы полагаться только на слухи.

Сообщение пришло позже. Он прочитал первые строки стоя. Потом сел. «Дуэль. Болт погиб. Олег погиб. Игорь жив». Последние два слова Фёдор прочёл трижды.

— Ответ? — осторожно спросил телеграфист.

Фёдор взял карандаш. «Тело домой. Игорю ехать в Москву. Ждать решения Канцелярии. Илье сообщить всё». Он остановился, потом добавил: «Игорю: никаких дуэлей». Телеграфист ушёл. Фёдор остался возле Родового камня. Маленький рабочий бес сидел у его сапога и рассматривал собственные руки, не понимая, почему появился на свет именно таким. Утром у Фёдора было два сына и два боевых беса. Турнир ещё даже не начался.

* * *

Тело Олега готовили к отправке семье, а Турнирный экспресс продолжал путь. Для поезда смерть одного пассажира не меняла расписания. Игорь вернулся в родовое купе вместе с Нуней. За стеной уже обсуждали смерть Олега. Одни уверяли, что Остроумовы автоматически лишились права участвовать. Другие считали, что Канцелярия позволит назвать нового представителя. Третьи уже пытались угадать, кто займёт место семьи среди Шестнадцати, если Турнир для неё закончился ещё до открытия. Игорь разбирал вещи брата. Мундир. Перчатки. Книга, которую Олег так и не открыл. Небольшой дорожный нож. Всё выглядело так, будто хозяин сейчас войдёт и потребует перестать рыться в его сумке. Нуня сидел рядом необычно тихо. Игорь нашёл серебряную монету. Несколько секунд просто держал её на ладони. Утром отец попросил вернуть обе. Теперь одна возвращалась к нему вместе с телом. Игорь потянулся положить монету к остальным вещам, но Нуня оказался быстрее. Схватил серебро двумя руками и прижал к груди.

— Отдай.

Нуня посмотрел на него.

— Зачем она тебе?

Бес открыл рот, но ничего не сказал. Обычно это было невозможно.

— Нуня.

Тот провёл большим пальцем по стёртому рисунку.

— Не знаю.

— Тогда отдай.

— Не хочу.

Игорь протянул руку, но остановился. Сейчас спорить из-за серебряного рубля казалось самым бессмысленным делом на свете.

— Оставь.

Нуня спрятал монету под одежду. Игорь сложил вещи Олега и тихо сказал:

— Он должен был доехать до Москвы.

Нуня резко повернул голову, будто окликнули именно его. Игорь посмотрел на беса.

— Что?

Пауза длилась секунду.

— Ничего, — ответил Нуня. — Думаю, если нас теперь не пустят на Турнир, может, хотя бы деньги за билет вернут?

Игорь почти улыбнулся.

* * *

К вечеру за окнами всё чаще появлялись огни. Сначала отдельные станции, потом склады, рабочие посёлки, бесконечные ряды телеграфных столбов. Москва была ещё впереди, но пространство вокруг уже переставало быть провинцией. Игорь сидел у окна. В кармане лежали собственная серебряная монета и письмо Фёдора для дяди Ильи. Вещи Олега ехали отдельно. Его тело на ближайшем узле должны были отправить обратно в Псков. Долгорукий продолжал путь в том же поезде. Несколько раз Игорю хотелось выйти в коридор, найти его купе и закончить то, что Бестужева не позволила начать на станции. Каждый раз он вспоминал одно и то же: противник слишком хорошо знал Болта. Вызов был нужен ему заранее. Значит, смерть Олега началась не с оскорбления в ресторане.