Книга Ночь, которую я не помню, страница 55 – Марина Бастрикова

— Это что? – сонно спросил Рома из-за спины. Обернулась и посмотрела на то, что у него в руках.

— Спонжик и консилер.

— Зря спросил. Если кто узнает, что я в курсе, потеряю 99 % своей мужественности.

Вот только не смотря на то, что он шутил, Рома был весь какой-то вялый и явно хорохорился. И вот в таком своем непонятном настроении он увязался за нами в школу.

Смотрела на его поникшую спину и думала о том, что вряд ли его, как и меня, волнуют вчерашние воспоминания обо мне с интимным гелем в руках. Мужчина шмыгнул носом, вырывая меня из мыслей. Надеюсь, он заболел, а не плачет. Я вообще не представляю, что делать, когда люди плачут. С ребенком мне в этом плане повезло, он с рождения совсем не плаксивый. И пока я не познакомилась с другими мамашами на детской площадке, была уверена, что все дети такие. Зато им не приходится знать наизусть Гарри Поттера.

Мишка тоже понял, что Рома совсем сник, и решил его отвлечь:

— А давай наперегонки?

Чтобы мой сын, да на обычное ребячество сам подписался? Невероятно. Хотя по его хитрым глазам вижу, что понял: Ромка явно не в состоянии куда-то бежать.

— Ну давай, давай! – заканючил Мишка. Это точно мой сын?

Стриптизер усмехнулся и как втопил до самой школы! А вот этот точно не ребенок? Да как быстро бегает, ого.

Когда я подошла, поняла, что мой сын отчитывает Ромку, а того уже дрожь пробивает. Значит, действительно заболел.

— Ты не мог, что ли, поддаться? – возмущался Мишка, явно обиженный, что проиграл.

— Заниматься бегом несколько лет, чтобы проиграть какому-то восьмилетке? Нет уж, – фыркнул Рома и закашлялся.

— Это не по-взрослому!

— А вот нечего ввязываться в неравный бой, – возмутился стриптизер.

— Это непедагогично. Нельзя так с детьми. Да тебе точно нужно к письхологу! – выкрикнул мой сын, уже находясь в крайней точке гнева. Я и таким его не видела.

— Малыш, надеюсь, ты имел в виду психолога.

Сын топнул ногой и забежал в школу. Зашла, чтобы помочь ему раздеться. Не то чтобы Мишка в этом нуждался, но меня пугала его эмоциональная реакция. Обычно он, как и я, редко показывал свои чувства.

— Не надо, мам, не позорь меня, – сказал уже спокойным голосом ребенок. И когда успел снова вернуться в нирвану? Как вообще понять детей? Я убрала руки от его куртки, позволяя ему переодеться самостоятельно.

— Все, я побежал, вон кобра уже идет, а у меня ее урок, – сказал Миша и нервно дернул плечом, отчего я поняла, что не настолько уж спокоен мой ребенок. Неужели он так всегда себя ведет, потому что перед его глазами не было образца открытости и веселья, такого, как Рома?

— Почему кобра? – спросил тот, о ком я только что подумала. Вздрогнула, так как не заметила, как он зашел со мной.

Усмехнулась и направила его по дуге к выходу, чтобы поздороваться с той самой коброй.

— Здравствуйте, Надежда Леонидовна.

— Здрас-с-сте, – величественно поздоровалась в ответ учительница.

Ромка громко хохотнул. Я схватила хохотальщика за локоть и вытащила из школы. И меня обеспокоило не то, что могли поставить учительницу в неловкое положение. Вряд ли она слышала наш разговор, а кличка у нее, по моим меркам, вполне заслуженная. Такой змеи еще поискать, я из-за нее даже начала избегать родительских собраний. А взволновало меня то, как Рома смеялся. Очень хрипло и с покашливаниями.