Книга Ночь, которую я не помню, страница 58 – Марина Бастрикова

Пришел Тимофеевич позже указанного срока и на мое приветствие не ответил, смерив презрительным взглядом. На выходе из ординаторской толкнул плечом, не позволяя пройти в дверь первой. Разложив инструмент, я приступила к аутопсии.

— Теперь я понимаю, почему у вас нет мужика, – прошипел козлиномозгий.

Я молча продолжила работу, не реагируя на его выпады. В отместку начала подробно описывать, повыше приподнимая органы. Ведь у мужчины на столе был серьезный онкопроцесс с некрозом и распадом опухолевидной ткани. А такое воняет сильнее всего. И пусть наша вентиляционная система справлялась со всеми запахами, но Егор Тимофеевич явился на вскрытие того типа, при которых я использую ватные турунды в нос. Тот единственный вариант, который реально воняет. Естественно, мужика вывернуло, я только вовремя подсказала, куда именно можно отойти и совершить сей акт. Обычно так я издеваюсь только над студентами медвуза, устраивающими здесь дебош и кричащими, как им все тут по колено.

Но даже с ними я действую по мелочи. Например, «случайно» брызну кровью на халат или вручу в руки камни из желчного или мочевого пузыря. А вот те, кто принимал приглашение ассистировать, обычно вызывали у меня уважение. Хотя преподавание пока так и не стало моей стезей.

Стоило вспомнить о студентах, как явилась наша интерн. Смерила ее хмурым взглядом и кивнула в сторону двери, чтобы ушла обратно и оделась как подобает. Да и не стоит девочку, привыкшую к комфорту, сразу шокировать такими запахами.

Настя закатила глаза, но развернулась к выходу. Только ее, как и меня ранее, оттолкнул Егор Тимофеевич. Решил уйти, наконец-то наглядевшись на вскрытие.

— Я не пропускаю женщин, – сказал он низенькой и симпатичной девушке. То есть его агрессию заводит слабость? Но не на ту напал.

— А я пропускаю, – сказала красотка, отодвинувшись от двери.

Я в этот момент взяла скальпель, чтобы переложить, и выронила после ее слов. Ибо у обернувшегося Тимофеевича было тако-о-ое лицо. Я даже Настю зауважала. Ровно до того момента, как она решила поднять скальпель. Голой рукой! Дала дурынде локтем в бок, не позволив это сделать, и заставила выслушать неписаную истину, что в секционной, как и в операционной, ничего с пола поднимать нельзя. И выдворила ее вон.

Надеюсь, урок запомнит.

Решила сразу глянуть на следующего. Вздутый, не мой профиль. И даже полицейский протокол об отсутствии насильственных следов не поможет им свалить работу на меня. Полиция не понимает, что потом поликлиника просто откажется давать свидетельство о смерти. Труп-то с изменениями. Решила воспользоваться тем, что у меня в коллегах судмедэксперт, и скинуть переправку в его отделение на него же самого. Виктор сидел в ординаторской. Он кинул на меня внимательный взгляд, но явно не нашел в моих глазах то, что искал. Объяснила ему ситуацию. Судмедэксперт легко согласился и даже похвалил за мою честную работу. Только такой педант, как Витя, мог порадоваться, что на него взвалили больше работы.

Когда я уже собиралась вернуться в секционную, коллега вспомнил, что хотел уточнить:

— На входе встретился с Егорычем. – Эта кличка включала в себя имя Егор и слово «хрыч». Тимофеевич же искренне верил, что его отчество просто путают с другим. – Так это он вскрытие решил посмотреть? Полагаю, я пропустил все самое интересное?