Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 44 – Марина Бастрикова

Приняв решение, я почувствовала себя легче и даже нашла в себе силы объяснить отцу очевидное:

— У Али рак поджелудочной железы. От него сгорают очень-очень быстро. Любое промедление, которое тратится на сбор бумажек, сдачу анализов и обход врачей по ОМС, – это ухудшение ситуации. Мы же смогли все сделать быстро, – сказала максимально спокойно, что даже собой загордилась. Но все равно не сдержалась и ехидно добавила: – Благодаря деньгам, которых у меня куры не клюют, твоя дочь еще жива.

Обернулась и посмотрела ему в глаза. Не понял, не осознал. Он уже, похоже, Алю похоронил. Что ж, по крайней мере, я могу быть благодарна, что он однажды озаботился диабетом дочери и постоянно отправлял ее на сдачу анализов, а при первых странных симптомах сразу отправил к врачу. Таким образом, отец тоже повлиял на довольно раннюю диагностику рака поджелудочной. Поэтому я смогла успокоиться окончательно и даже вежливо попрощаться, уйдя из больницы. Навещать Алю настроение пропало, да и наверняка отец принес ей книг, чтобы она отвлеклась.

Дома я усидеть не смогла, нервно расхаживая по пустому коридору. Здесь все было отремонтировано, чтобы после ремиссии Аля сюда переехала. А она здесь толком и не пожила даже, большей частью обитая в больницах или у себя дома. Я еще раз глянула на то, как пусто и ново выглядит моя квартира. Неудивительно, что Аля предпочитала жить с родителями, а не со мной. Я своей попыткой заманить к себе жить, наверное, только создавала ей лишние сложности. Продать квартиру не будет проблемой, да и Але не придется разрываться между домами, когда она выздоровеет.

Ничего, будем встречаться на нейтральной территории или даже у нее дома. Вон сегодня как стойко я выдержала присутствие отца, смогу и в будущем. Ради Али.

Поняв, что ноги сегодня уже не дадут мне покоя, а я так и не смогу присесть и успокоиться в этой квартире, которая так и осталась мне чужой, я, схватив куртку, выскользнула в ночную прохладу.

Дядя Гриша был все так же на своем посту. И снова чистый и выбритый. С бывшей женой, что ли, помирился? Хотя она у него добрая баба, хоть и взрывная. Я бы даже сказала, что Григорий Павлович откровенно привирает, что его выгнали из дома. Он и в лучшие свои годы предпочитал гараж дому, в основном, конечно, прибухивая. Но пока работал водителем скорой, все же пил не так часто, только по выходным. А потом совсем скатился, вот жена и подала на развод на старости лет. Или только пригрозила подать, я, должна признаться, не в курсе. Видимо, надеялась, что у того хоть немного страх или совесть сыграют и он бросит пить. Но нет, он бросил свой дом, а еще перестал регулярно мыться и бриться, но никак не прибухивать. В общем, стал бомжом обыкновенным, но довольным жизнью.

Я ему нередко даже завидовала, так как никаких обязанностей и особых привязанностей, да даже работы нет. В общем, ничего, что тянуло бы душу или сердце. Хотя это, конечно, только видимость. По работе своей дядя Гриша очень скучал и особенно грустил, что не умер до пенсии, потому что «настоящий работник скорой, как спартанец, должен быть со щитом или на щите».

Завтра рабочий день, поэтому я не составила компанию дяде Грише по выпивке, зато с удовольствием обо всем поболтала и послушала разные случаи со скорой. Некоторые, правда, я уже знала, но была не против нового их изложения, каждый раз рассказы дяди Гриши обрастали все большими подробностями и становились все жестче. Если при первом пересказе кровь могла просто течь, то в сегодняшнем рассказе она уже хлестала и заливала собой всю округу.