Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 90 – Марина Бастрикова

В спину мне раздалось шипение от охранника:

— Опять эта придурочная.

Но я даже не обернулась, вместо этого указав Вениамину, куда идти.

— Когда в последний раз он пил? – спросил Вениамин сквозь зубы.

Он явно меня сейчас люто ненавидел и даже, возможно, желал моей смерти. Да что уж там, я сама готова была умереть, если бы это хоть как-то помогло Паше! Но для Вени важнее было получить информацию, вот он пересилил себя и спросил. Я постаралась вспомнить, но честно сказала:

— Не помню. Возможно, утром. На работе он все время проспал.

Кажется, я даже услышала, как скрипят его зубы. Мы заскочили снова в ТЦ через служебный, как я и указала, так как там за поворотом и несколькими магазинами был первый вход с кушетками, на которые можно было положить Пашу. Вениамин даже согласился со мной и положил ребенка на мягкий диванчик для уставших посетителей, а сам выбежал ждать скорую.

Я терла холодные пальчики Паши и следила за тем, как приподнимается его грудь в дыхании, больше всего боясь, что оно прекратится. Гладила его по светлым волосам и говорила какие-то глупости.

Отвлек меня Сашка. Я и забыла, что он следовал за нами, а половину дороги вообще тянула его на буксире за руку.

— Все будет хорошо, – сказал он, обняв мою голову и позволив уже мне пускать слезы и сопли в его рубашку. – Можешь даже соплю на ушко, – сказал он, тоже вспомнив сегодняшнюю ночь.

Я как-то истерически засмеялась, но резко оборвала себя. Не время устраивать сцены. Руки адски дрожали, но я снова достала телефон и вручила его в руки Саше. У Вениамина же телефон разбился, он даже матери позвонить не мог рассказать о случившемся.

— Я с тобой свяжусь, ответь, пожалуйста.

— Хорошо, обещаю не утопить этот телефон, – сказал Саша серьезно.

Я криво в ответ улыбнулась, вот кто, значит, виноват в том утоплении телефона. А ведь Пашка его не выдал. Хорошие дети.

Я снова начала тискать ладошки Паши. Прямо как постоянно при встрече делает моя сестра. Кажется, я понимаю теперь зачем. Она так чувствует, что вот они теплые, живые, рядом.

Вениамин забежал вместе с мужчинами в оранжевых накидках. Я отошла от кушетки, чтобы не мешать работе скорой помощи. Сколько дядька Гриша рассказывал, что свидетели и родственники больше мешают, чем помогают. Пашу закрыли от меня оранжевые спины. Я только видела лицо Вениамина, так как его высокую тушу никто не смог бы закрыть. Он так ни разу на меня и не посмотрел.

Пашу унесли на носилках. Я поспешила следом и видела, как с ним в скорую садились Веня и Саша. Саша сжимал в руках мой телефон и прижимал к груди: тоже волновался за брата.

Я нетвердым шагом вернулась в магазин. Там висел пиджак Вениамина, который тот успел снять, я уже даже не помню, в какой момент, воспоминания размывались в голове. Если я решу однажды написать книгу о своей жизни, это будет очень скупая на мелочи история. А не из них ли состоит жизнь? Например, объятье, пожатие рук, «все будет хорошо»… просто наличие дыхания.

Я почувствовала, как меня трясет от пережитого ужаса, сняла пиджак с крючка и натянула на себя. Что-то звякнуло в кармане пиджака. Заглянула, ключи от машины. Вениамин приехал на машине? Если бы знала, предложила бы Пашку довезти, а не ждать скорой. Хотя с учетом моего опыта отвозить кого-то до приемного отделения лучше не стоило, м-да.