Книга Сахарок, или Все наоборот, страница 93 – Марина Бастрикова

Аля встретила меня радостно, она явно чувствовала себя уже хорошо и стояла у окна. Когда мы обе сели на кровать, сестра тут же стиснула мои руки, я пожала их в ответ. У нее они были гораздо теплее, чем у Паши.

— Как работа? Опять истории будут, да? – спросила Аля, видимо, заметив, что со мной что-то не так, вот и начала с той темы, которая меня не раздражает.

Я молчала, Аля сильнее сжала мои пальцы, в ее взгляде появилось беспокойство.

— С работой я не справилась, – ответила хрипло.

Аля растерялась, она привыкла, что я амбициозно вещаю о том, как все преодолею и мужики\«детки»\начальник (нужное подчеркнуть) еще пожалеют о каких-то своих словах и действиях. Не в моих привычках жаловаться.

— А мальчики когда придут? – спросила Аля, видимо, решив, что эта тема веселее и безопаснее, уж очень хорошо мы провели время в прошлую встречу.

— А они не придут Аля. Не придут.

— Ну что ты. Ты же сильная, Эль. Как же так, – говорила Аля, перестав сжимать мои руки и начав вытирать мне слезы.

А я плакала, как никогда в жизни. Те слезы украдкой в подсобке мне казались вершиной моих проявлений чувств, но как же я ошибалась.

— П-п-паша. О. О. Он в-в-в, – пыталась я говорить, но ничего не получалось.

Как же, наверное, Веню бесит его заикание!

Але я все рассказала, а она меня утешала, говоря, что я ничего такого не сделала, что мальчики – просто дети, с ними сложно всем. И в особенности той, что нежданно-негаданно была облагодетельствована двумя незнакомыми мальчишками.

Я кивала ее словам, не соглашаясь, а скорее успокаивая сестру. Ведь я не должна была ее заставлять нервничать, а вон как вышло.

В этот день утешала и просила бороться не я, а Аля. Когда она поняла, что тему детей лучше закрыть, иначе я не успокоюсь, сестра постаралась отвлечь меня, рассказывая какую-то чушь про свои прочитанные романы.

Выйдя из больницы, я села в машину и добралась до дома на автомате. Несмотря на то что я не спала более тридцати шести часов, спать все еще не хотелось. Особенно в своей недавно затопленной квартире.

И я решила прогуляться по своему ночному району. Ближе к двум часам ночи ноги вернули меня к дому, у которого на крыльце подъезда сидела сгорбленная фигура. Приблизившись, я узнала дядю Гришу, а он – меня. Он встал и… схватил меня за ухо, больно его приподнимая.

— Ты где две ночи шлялась, а? Тут какой-то бомж-маньяк ходит, а она!

М-м, если я скажу, что сейчас больше всего на бомжа-маньяка похож он сам, мне вообще ухо оторвут? По крайней мере, теперь понятно, что попутал тот мужик, может, и не стоило на него так наезжать тогда?

— На звонки не отвечает, значица, дядька Гришка ей никто, значица! – продолжал распаляться старик и все сильнее тянуть мое ухо.

Но ведь и правда никто, мы просто соседи. Да, он знает меня с детства, мы же с матерью когда-то жили в доме, на месте которого и выстроили эту кривую новостройку из так и не завершенного жилищного комплекса. И вот что-то в темноте, под светом фонаря над подъездом, дядька Гришка увидел, что сжал ухо еще сильнее.

— Ай! Ай! – не выдержала я боли.

И старик ослабил хватку, давая мне шанс оправдаться.

— У меня новый телефон. Так случилось, – сказала, оправдываясь, даже потянулась к сумке и вытащила свою сегодняшнюю покупку на последние деньги.