Книга Открытая вражда, страница 17 – Владимир Мясоедов

— Олег, а ты не ревнуешь? — Слегка пихнула чародея в бок его супруга, отвлекая от поединка двух оборотней. — Все-таки там твоя любовница в пыли катается, причем в обнимку с чужим мужиком, а все на них смотрят…

— Да знаешь, как-то не очень, — пожал плечами русский боевой маг, силой мысли останавливая кусок окровавленной шерсти размером с ладонь, который чуть не приземлился ему на лицо. — Даже по меркам вервольфов для заигрываний это несколько чересчур. И потом, они же по арене катаются, а в драках перевертышей между собой без близкого контакта по определению никак. Плюс старейшина Парижской общины, по-моему, достаточно стар, чтобы того самого Бонопарта помнить и когда он в человеческом облике, по нему это очень даже видно…И потом, они же одеты. Ну, вроде как…

Публика неистовствовала. Орала, свистела, скакала, рычала, стреляла в воздух и выла на луну, несмотря на то, что никакой луны ясным днем вообще-то не было и чуть ли не стояла на ушах в самом прямом смысле слова. Впрочем, это было ожидаемо, Олег мог любому подтвердить, что вервольфы — существа крайне энергичные и азартные, если не сказать буйные, а именно вервольфами и были зрители, расположившиеся на трех из четырех трибун. Впрочем, некоторое количество перевертышей с иным обликом среди них тоже присутствовало, пусть и держались те группы несколько обособленно, но медведей, разного рода котов и прочей экзотики тут в общей сложности присутствовало раз в шесть или семь меньше, чем волков. Хотя последние вели себя в целом корректно, если сделать скидку на шум. Скалили зубы и энергично жестикулировали, иной раз хлопая друг друга по плечам или махая оружием, но тем не менее не устраивали драк с собратьями или представителями несколько иных разновидностей своей расы, не пытались броситься на арену, чтобы вмешаться в ход поединка и даже не бросали каких-либо неприязненных взглядов в сторону человеческой зоны, где собрались жаждущие экстрима зрители из числа обитателей или гостей Парижа и группа моральной поддержки Доброславы, бросившей вызов главе местной общины.

Меховой клубок распался, поскольку один из оборотней мощным пинком обеими нижними лапами в живот отбросил своего соперника далеко и высоко. Врезавшийся в верхнюю часть ограждающего арену полупрозрачного магического барьера вервольф громко хрустнул всеми своими костями, а потом ссыпался мордой вниз…Но вместо того, чтобы шлепнуться на землю подобно мешку с картошкой, довольно ловко перекрутился в воздухе и приземлился на все четыре лапы, а после злобно зарычал в сторону обидчика, скаля здоровенные клыки. Тот, впрочем, особо не испугался, ведь у него самого были такие же, но и на сближение идти пока не спешил. Замер в напряженной стойке, заращивая многочисленные кровоточащие раны, покрывающие его шкуру и, в первую очередь, регенерируя свой левый глаз, выколотый удачным ударом когтя несколько секунд назад.

Старейшина Парижской общины перевертышей, которого выкинули бы с арены, если бы не магический барьер, был настоящим великаном по меркам своего племени имея рост в районе четырех метров и минимум пару тонн живого веса, покрытых светло-серой, практически белой шкурой, которую толком не могло скрыть даже некое подобие коротких штанов из материала, выдержавшегося и трансформацию вервольфа, и последующую жестокую битву. Не без прорех, правда, но прорехи эти сейчас стремительно зарастали, поскольку отдельные лоскутки ткани словно бы цеплялись друг за друга, вновь образуя единое целое. Но Доброслава, чей окрас был куда более темным, по габаритам его даже превосходила слегка, а также носила и некое подобие едва не лопающего на широкой груди топа…Впрочем, если бы он все-таки не выдержал и лопнул, ну или же слетел в пылу схватки, никаких проблем в этом Олег не видел. Да, трибуны сейчас были забиты тысячами зрителей, что глазели вниз на арену, а также свистели, кричали, улюлюкали, пытались как-то подбодрить бойцов и большая их часть являлась как раз таки мужчинами…Однако различить у полностью принявшей свой второй облик кащенитки-изгнанницы хоть чего-нибудь под слоем длинной шерсти удалось бы разве только обладателю рентгеновского зрения.