Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 103 – Брендон Сандерсон

«Подпрыгивает на месте, – ответил Глис, – и издает высокие звуки, как будто ей больно».

«Ей не больно, – пояснил Ренарин со вздохом. – Она пищит от восторга».

Ох уж эта девица… Может, такое свойственно всем светоплетам, а может, только Шаллан, но Ренарин всегда чувствовал в ней склонность к подглядыванию. Нужно иметь особый склад, чтобы получать удовольствие, прикидываясь кем-то другим.

Что ж, во всяком случае, приятно немного развлечь невестку. Ренарин поднялся, так и не выпустив руки Рлайна.

— Пойдем. Нам нужно обсудить, что каждый из нас наблюдал в самых последних видениях.

— Зачем? – спросил Рлайн. – Это имеет какое-то значение?

— Думаю, на них оказала влияние Мишрам. Я только что с ней повстречался, и ее слова навели меня на мысль: в том, что нам показали, кроется какой-то секрет.

Рлайн кивнул и отогнал видение, не выпуская руки Ренарина. И что удивительно, когда они присоединились к Шаллан, встретившей Ренарина широкой улыбкой и поднявшей вверх большой палец, он обнаружил, что неловкость прошла. Будущее в кои-то веки виделось невероятно ярким. Как сверкающее, сияющее стекло.

Адолин очнулся, дрожа от ледяного холода. Он ахнул, распахнув глаза, мышцы его напряглись и закаменели. Глаза застилал туман слез, и в памяти всплыло…

Падение.

Громолом.

Темнота.

Уши уловили звуки – поначалу чуждые, но потом… потом они превратились в знакомые голоса.

— Нога!

Это Мэй.

— Я не могу… не могу больше ничего сделать!

Девичий голос. Правдоглядка. Как ее зовут? Рахель? Да, точно…

Она плакала.

Сморгнув слезы, Адолин обнаружил, что лежит, все еще наполовину в доспехе, у обломков бедра громолома. Похоже, чтобы извлечь его, останки твари пришлось порубить осколочным клинком Незихэма.

Он остался жив, но увидел нечто, что сознание отказывалось воспринимать.

— Адолин? – позвала Мэй, обхватив его лицо руками. – Во имя Всемогущего! Адолин, вы меня слышите?

— Моя… нога… – выговорил он.

Его правая нога оканчивалась обрубком ниже колена.

— Я пыталась! – рыдала Рахель. – Я… я не могу… я…

— Вас придавило громоломом, – объяснила Мэй спокойным голосом. Такому тону учат всех офицеров на случай бури эмоций. – Доспех разлетелся, и ногу размозжило практически в ничто. Но вы живы, Адолин.

Он проморгался, не чувствуя ничего.

— Адолин, – продолжала Мэй, – Рахель излечила прочие ваши раны, весьма серьезные. Когда мы вернемся в Уритиру, какой-нибудь более опытный Сияющий вернет вам ногу.

Точно. Конечно же, так можно. Адолин пересилил шок.

— Город?

— Бои на всех фронтах вокруг купола, – сообщила она. – Лучникам пришлось бросить позицию, поскольку балкон захватили Небесные. Купол фактически потерян, и, хуже того, одну сторону напрочь разнесли. Брешь удерживал Кушкам. Но… Нотум сказал, что уже некоторое время не видел командующего, а его люди полностью разбиты. Возможно, в куполе обрушили зажигательные бомбы, но до того через брешь в город прорвались десятки Сплавленных.

Крики вдалеке. Звуки боя.

— Снимите с меня доспех, – сказал Адолин, приподнявшись на локте. – В таком состоянии от него нет толку. Мы должны пойти на помощь.