Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 100 – Брендон Сандерсон

— Как заманчиво. – Ренарин шагнул ближе. – Я осознаю, что так долго томиться в заточении должно быть ужасно, но неужели это чем-то хуже пыток, которым подвергались Вестники в руках Сплавленных?

Она отдалилась, пока в окне не осталась лишь пара глаз, горящих во тьме. Ренарин задумался, попадет ли он к ней, если шагнет в это окно? Не найдет ли ее темницу?

«Нет, – сказал Глис. – Ты ничего не найдешь. Она пропитывает это место, так что появляется в нем, но темницу мы еще не нашли».

— А как нам ее найти?

«Ты этого хочешь?»

— Я начинаю склоняться к мысли, что это, возможно, единственный путь, – ответил Ренарин. – Найти темницу, спрятать где-то в другом месте, оставить духокровников блуждать здесь в поисках того, чего они никогда не обнаружат.

Эта мысль его нервировала, потому что его тревожило, как захочет поступить с темницей Шаллан. Он доверял ей, но упускал некоторые тонкости в разговорах и чувствовал, что не в состоянии судить, насколько вескими можно считать ее желания.

— Что думаешь? – спросил он Глиса.

«Чтобы до нее добраться, понадобится… каким-то образом установить с ней Связь».

— Любопытно. Как делают отец с Навани, путешествуя по видениям?

«Да, – подтвердил Глис. – Только тут нужна более глубинная Связь. Они путешествуют по отголоскам прошлого, ты же ищешь скрытый, запертый тайник. Тебе потребуется зацепиться душой за душу».

Ренарин поразмыслил над этим, потом развернулся и направился к окну Рлайна. Медленно вдохнув, он шагнул в витраж, словно в пруд с водой.

Внутри видения Рлайн сидел один в маленькой наракской хижине. Он тихонько напевал, склонив голову, прочие же ушли. Шквал, не помешал ли Ренарин? Может, стоит уйти? Такую позу он сам иногда принимал, когда не хотел, чтобы с ним разговаривали или трогали его. Если остаться, получится неловко.

И все же… ему на память – кто бы мог подумать! – пришли слова Зайхеля. «Иногда надо просто превозмочь». Мастер меча говорил об усталости в начале упражнений. В какие-то дни приходишь и берешься за упражнения с нетерпением. В другие же… надо просто превозмочь.

Что там говорил Дрехи?

«В конечном счете лучше спросить и пережить, если ошибся».

Можно ли… просто превозмочь и неловкость тоже?

И когда Ренарин решился и окликнул Рлайна, тот взглянул на него и вмиг просиял, а его напев сменился на ритм радости.

Шквал… Да он, выходит, чувствовал себя одиноко. По сути, это была полная противоположность тому, что предположил Ренарин.

— Глис говорит, можно снова собираться вместе, – сказал Ренарин, подходя ближе. – Это твоя комната в Нараке?

— Нет, – ответил Рлайн, привалившись к стене. – Это одно из помещений для собраний, где мой народ обсуждал стратегию и планы. Ничего официального. Здесь мы просто… беседовали. По-дружески…

Он возвел взгляд к потолку. Ренарин не мог прочесть скрытый за словами смысл, но ритм сменился – он был уверен – на ритм недовольства. В этой реальности различать их получалось само собой.

«Я помогаю», – шепнул Глис, по ощущениям весьма довольный собой.

«Тогда спасибо», – отозвался Ренарин.

— Тебя расстроили твои друзья? – спросил он, устраиваясь рядом с Рлайном.

— Они отправили меня шпионить, – тихо ответил певец. – Я вызвался добровольцем, поэтому злиться как будто не на что. Но…

— Ты почувствовал себя ненужным.