Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 118 – Брендон Сандерсон

— Может, в них есть подсказка, – предположила Шаллан. – Как и тогда, когда она отображала свое лицо на разных предметах. Кто-нибудь помнит что-то необычное в последних видениях?

— Я был слишком поглощен чувством ненужности, – признался Рлайн. – Это оказалось тяжелое воспоминание. Мне пришлось сидеть и слушать, как мои друзья приходят к выводу, что нам необходим шпион. Сошлись на моей кандидатуре, потому что мной было проще всего пожертвовать.

— Я оказался в холинарском дворце, – сказал Ренарин. – Видение тоже было тяжелым, но рана не такая свежая. Меня запугивали другие подростки, а потом спас Адолин. – Он нахмурился. – Штука в том, что я с того дня вырос. Я больше не хотел такой защиты, я хотел защищать себя сам, быть самим собой, а не младшим братом-инвалидом Адолина Холина.

— А что-нибудь необычное ты увидел? – спросила Шаллан.

— Пытаюсь вспомнить, – ответил Ренарин. – Честно говоря, ничего, что выбивалось бы из картины, на ум не приходит. Если не считать того, что вся ситуация ощущалась неправильной, ведь теперь я уже не такой.

В случае с Шаллан, к сожалению, дело обстояло так же. Может, в видении, где она сочиняла для братьев истории, и имелась подсказка, но она ее не видела. Она расхаживала взад-вперед, а в вышине спрен звезд позировал для нее, раскинувшись и глядя вниз.

В видении… Она искала убежище вместе с братьями. Приносила им радость. Воспоминание было болезненным, но в то же время теплым. Она подумала, что тогда-то и началось ее превращение в актрису – и светоплетельщицу.

«Шаллан, – произнесла Вуаль, – посмотри этому в лицо».

Рядом загудел Узор. К нему неуверенно присоединилась Кредо, сидевшая неподалеку.

— Я изменила свое видение, – сказала Шаллан спутникам. – Я должна была увидеть нечто другое, но не захотела.

— И… что же ты должна была увидеть? – спросил Ренарин.

— День, когда я убила мать, – тихо проговорила она. – Быть может, Мишрам намеревалась вложить туда какую-то подсказку. Если так, то я упустила возможность.

Мужчины переглянулись. Ренарин пожал плечами, Рлайн загудел. Вдруг Ренарин резко выпрямился.

— Ты что-то вспомнил? – с жаром спросила Шаллан.

— Нет, – ответил он, – это Глис. Он говорит, что-то произошло. Отец с тетушкой… добрались до важного момента, того, где первоначально заточили Мишрам.

Шквал побери!

— Это же близко к моменту смерти Чести? – уточнила Шаллан. – Эти события взаимосвязаны.

— Тут все связано, – кивнул Ренарин. – В том числе и причина, по которой Вражда боится Мишрам.

— Потому что она может его убить, – сказала Шаллан. – И занять его место. Она его реальный соперник в борьбе за силу.

— Именно, – согласился Ренарин.

Минутку.

Минуточку!

«Потому что… она может его убить…»

Как Шаллан говорила Мрейзу, ей было знакомо это чувство: опасность, которую представляет дитя для родителя. Прежде чем она успела проследить дальше эту мысль, Ренарин встал.

— Нужно отправиться в видение отца.

— Мрейз с Иятиль тоже там, – предупредила Шаллан. – Будьте начеку.

— Принято, – отозвался Ренарин.

Шквал! Когда он набрался такой уверенности? Он напомнил ей… ну да, своего отца.

— Готовьтесь. Я сейчас попрошу Глиса отправить нас туда.