Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 125 – Брендон Сандерсон

— Нет.

— Сья-анат часто бывает невидимой, – заметила Шаллан.

«Она… была там, – подтвердил Глис. – Отчасти поэтому она прислала нас к вам. Она не говорила об увиденных ею событиях, но они причиняют ей боль».

Тут что-то было, если бы только Ренарин сумел…

«Ренарин! – заговорил Глис с внезапной настойчивостью. – За нами следит другой! Что это?»

Следуя подсказкам Глиса, Ренарин обернулся и увидел, как что-то приближается к ним по темному камню под черным небом, освещенным, как в некоторых местах в Шейдсмаре, незримым, необъяснимым светом. Фигура была одета в простую кожу, как Шаллан, когда вступила в эту реальность. Ее лицо представляло собой завихрение тумана, словно водоворот темного дыма.

— Что это? – спросил Рлайн, неуловимым движением оказавшись между существом и Ренарином.

— Это я, – прошептала Шаллан. – Это я как-то делаю.

Она выставила перед собой руку ладонью вперед. Тварь замерла.

— Шквал! Я… должна бы лучше контролировать ситуацию. Извините. Я…

Она посмотрела на Ренарина, и на ее лице читалась паника. Столько эмоций, что даже он смог понять, что она чувствует.

— Нам нужно уйти. Переместиться в какое-то более стабильное место. Пожалуйста.

«Попробую, – сказал Глис. – Но теперь это сложнее. Не знаю почему. Разве что…»

— Разве что? – шепнул Ренарин.

«Разве что это его влияние. В небе!»

Вдалеке встала тень. Черная, зловещая. Его корона простиралась к небесам, а из глаз лился золотой свет.

— Так-так, – произнес Вражда, и его голос – до странности знакомый – накрыл их с головой. – Вот оно что. Крысы в стене. Поразительно, что вам всем удавалось от меня прятаться. К несчастью, я весьма занят. Так почему бы вам не побыть там, куда я вас помещу, пока не освобожусь?

Видение распалось, и их швырнуло в туман, отделив друг от друга.

Конец седьмого дня

Быть королевой вроде как должно быть круто. Но это было не круто.

Это было отвратительно!

Может, потому что Крадунье не давали делать ничего по-настоящему королевского, хоть она и носила иллюзию лица и тела Навани. Она пробовала предложить введение Обратного дня, в который слуги получат возможность бить хозяев, и подписать закон о его создании. Предложила семнадцать новых праздников. В непродолжительной попытке проявить больше благоразумия она даже попросила, чтобы ей дали поиграть с той штукой, которая взрывается при смешивании, как делала Навани. И пообещала, что вылечится, если лишится каких-то действительно нужных запчастей.

Ее сторожа – светледи Хал и светлорд Аладар – всякий раз смеялись. Как будто она шутила. Вот только они не смеялись, когда она в самом деле пошутила, сказав, что лицо Аладара выглядит так, как будто он чихнул, пока чистил зубы, да так все и оставил.

— А вы… чихаете, когда чистите зубы? – спросил он в ответ.

Ну да, наверное. Иногда. Не то чтобы она так уж следила. Крадунья фыркнула, откидываясь на своем «троне». У Навани не было даже приличного тронного зала, откуда Крадунья могла бы сыпать приказами и вопить, чтобы людям рубили головы. Вместо него у Навани имелся кабинет. Для совещаний. Там стояло отличное кресло, но вовсе не трон.

Сегодня стол был заставлен великим разнообразием блюд, сплошь экзотических, чтобы отвлечь Крадунью. Они только этим и занимались: наваливали перед ней горы еды. Водили ее по коридорам, чтобы все думали, что Навани по-прежнему здесь, а не всосалась в дыру в прошлое или что-то вроде того. Ей велели отменять встречи под предлогом усталости, а потом заставляли безвылазно сидеть в покоях Навани. Постоянно подсовывали игры или книжки в попытке чем-то занять. Как будто она умела читать. «Юным леди такое обычно нравится», – говорили они. Как будто она леди.