Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 161 – Брендон Сандерсон

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Узоковательский монастырь Сзет отыскал легко – с детства слышал о нем мифы и легенды. Участок камня с высокими скальными образованиями вокруг. Загадочный, защищенный от ветров укромный уголок.

Это место называли монастырем, однако его создали сами камни, не полагаясь на помощь рук из плоти. Деяние Первого Спрена, прежде чем он распрощался со своим творением и продолжил путь.

Сзет приземлился в самом центре. Столько камня! Стоя здесь, он старался разглядеть хоть клочок почвы. Сюда мог ступать лишь кто-то крайне нечестивый – или же крайне святой. В прошлом было десять тех, кто подходил под оба определения. Опустившись на колени, Сзет коснулся одной из прорезей в камне: она сохранилась даже спустя тысячи лет, ее поддерживали в чистоте шаманы. Он ожидал найти здесь парочку из них, но вокруг было пусто.

Он почтил каждое углубление в камне по очереди: ножны Клинков Чести, оставленные, когда священными мечами одарили шинцев, отдав им на хранение. Он обошел все…

…все девять. Правильно. Сзет почувствовал себя глупо, ведь до того представлял себе десять человек. Неужели он так легко забыл свои уроки? Он остановился у гладкого участка камня там, где находился бы клинок Тальмута, и поцеловал землю. Его губы впервые коснулись камня.

Упершись лбом в камень, он молча вознес молитву Тальмуту. Тому, кто избрал остаться в Преисподней, чтобы его братья и сестры – и все человечество – смогли избежать той же участи. Это сказание было таким драматичным, таким вдохновляющим, что Сзет поражался тому, что ему уделяют мало внимания в их учении.

Он запомнил один пересказ. В дни обучения в монастырях аколиты разыграли священный текст, где Тальмут встал перед остальными девятью и потребовал, чтобы ему позволили вернуться в Преисподнюю в одиночестве ради блага всех остальных. Каждый из девяти настаивал, чтобы Тальмут позволил отправиться туда ему или ей вместо себя, но их доводы разбивались о его безупречную логику.

Сзет вновь поцеловал камень, радуясь этой отсрочке перед встречей с Голосом, потому что часть его, которую он никогда не признавал, боялась.

— Что теперь? – спросил он.

«Теперь – Правда», – ответил Голос.

— Я не хочу выхолощенную версию. Расскажи мне все.

«Расскажу».

Чем дольше Сзет размышлял о том, что с ним случилось за последние месяцы, тем хуже ему становилось. Носители Чести использовали его, чтобы устранить неудобного члена ордена.

— Я здесь, – произнес он, оборачиваясь вокруг себя. – Покажись мне.

«Не следует требовать у тех, кто лучше тебя, Сзет, – упрекнул его Голос. – Меня подмывает заставить тебя подождать. Быть может, ты хочешь, чтобы другие подготовили тебя к тому, что ты скоро увидишь?»

— Нет. Я не хочу слышать их версию, о чем бы тут ни шла речь.

«Почему же?»

— Я им не доверяю.

«А мне доверяешь?»

— Приходится. Иначе что остается?

«А-а… Это отличный ответ, – сказал Голос. – Я не всегда нахожусь здесь, но вернулся лично ради встречи с тобой. Иди по тропе слева от тебя».

Сзет повернулся в ту сторону, оставив за спиной Ножны Мечей, и двинулся по узкой тропке среди скал, промытой до гладкости веками дождей.

«Вот, сверни здесь».

Оглянувшись, Сзет обнаружил, что, хотя промоина уводит дальше вниз, от нее отходит тропинка вдоль пологого уступа футах в десяти над землей. Сзет пошел по ней, ведя рукой по каменной поверхности утеса и скрипя подошвами по узкому карнизу. Он намеренно решил не взлетать.