Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 162 – Брендон Сандерсон

Пещера оказалась всего в паре десятков футов от начала тропинки. Сзет остановился недалеко от нее.

— Сюда?

«Да. По вознесении каждый носитель Чести должен предстать передо мной, дабы испросить моего одобрения».

— А если кто-то его не получает?

«Такие отсеиваются задолго до того, как им позволят зайти так далеко».

— Тогда что же случилось с Туко?

«Он подавал надежды, но в конечном итоге оказался слишком слаб, чтобы делать то, что нужно».

— А именно?

«Иди вперед. Давай поговорим лично».

Нахмурившись, Сзет двинулся дальше по тропе, ставшей будто бы… темнее, чем мгновением ранее. Разум не мог найти объяснения резкой перемене. Тень в безоблачный день. Давящее чувство на душе. Чернота, видимая, лишь когда не смотришь на нее прямо.

Здесь что-то было очень-очень не так.

— Что это? – спросил Сзет.

«Что?»

— Я чувствую… что-то темное.

«Чувствам доверять не стоит. Иди ко мне».

Сзет подошел к устью пещеры. В тоннеле за ним он заметил срезы, сделанные осколочным клинком, и… следы пальцев? Работа камнестража или волеформатора.

«Готов ли ты к встрече со своим Богом?» – спросил Голос.

— Бог нас покинул, – прошептал Сзет. – Бог создал мир, убедился, что новое творение его радует, и отправился дальше. Он – в солнце на небе и в дальних пределах. Нас пестуют спрены.

«Ты говоришь о боге. Не о твоем Боге».

Сзет сглотнул и ступил в тоннель. Освещая себе путь единственным рубином, он заходил все глубже, и его шаги гулко отдавались в темноте. Так он достиг комнаты, по другую сторону которой тоннель продолжался. Комнату… наполняли спрены.

Приколоченные к стенам.

Он ахнул, схватившись за камни по обеим сторонам прохода. Помещение было от силы десяти футов шириной и имело ровные стены. К ним кристаллическими штырями были пришпилены десятки священных спренов, все разных видов. Будто для украшения.

Камни нечтимые… он различал их крики. Видел, как они корчатся. Вопил в невообразимой панике спрен ветра в форме маленькой женщины, пытаясь вытолкнуть из груди штырь, воткнутый сквозь нее в камень. Трепетал, будто огонек свечи, и тихонько хныкал спрен пламени. Неподвижно висел спрен славы, круглый и бугристый.

Что с некоторыми, Сзет не понимал. Вон там, в луже крови, спрен гнева: он о таких читал. Но там не было штыря, зато он был воткнут выше, пришпиливая нечто, смутно напоминавшее пластину панциря какого-то насекомого. В другом месте бился, точно пойманная змея, спрен в форме прозрачного наконечника стрелы, которого Сзет не опознал.

Он нетвердо отступил назад, хватая ртом воздух. Пытаясь не слышать их жуткие крики – такие слабые, такие мучительные.

«Я держу их здесь с определенной целью», – произнес Голос мягче.

Сзет никак не мог определить, мужской это голос или женский.

«Они должны познать, кто их истинный хозяин. Спренам нужно меняться. Я могу их преобразить».

— Во что? – прошипел Сзет.

«В лучшие версии их самих. Подходящие мне, а также для того, что мне от них нужно. Не волнуйся. Подобное делалось всегда».

По другую сторону комнаты в тоннеле что-то шевельнулось. Тьма сгустилась, проявилась тенью с пропорциями человека. Она шла. За ним.

«Я избрал и подвел тебя к этому. Остальные согласились делать то, что нужно, – чтобы подготовиться».

— Я… я знаю, кто ты, – прошептал Сзет, дрожа.