Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 253 – Брендон Сандерсон

— Фэн, послушайте. Он поставил перед нами классическую дилемму заключенного. Наш разговор все время ходит кругами в философской плоскости: может показаться, что лучший выбор – предать других, но если мы сохраним союз…

— Иногда, – повторила миниатюрная Ясна, – приходится думать в первую очередь о себе.

— Но…

— Иногда, – прозвучал громче ее собственный голос, будто обвиняя ее, – приходится думать в первую очередь о себе.

— Ты всегда пыталась усидеть на двух стульях, Ясна, – прошептал Таравангиан. – Защищать своих. Потом поступать правильно. Именно в таком порядке. – Он перевел взгляд на тайленскую королеву. – Фэн, я дам почти что угодно, лишь бы увидеть ее поражение. В том числе лучшую сделку из всех, что получит от меня когда-либо любое другое королевство или планета. Тайлена станет настоящей силой в мире, и ей не придется отчитываться перед Алеткаром. Больше. Никогда.

— Я… – проговорила Ясна.

— Скажи, что я не прав, – перебил он, глядя на нее. – Скажи, что не ищешь в первую очередь решения нужд своей страны. Солги нам, Ясна. Посмотри мне в глаза и солги.

Шквал… Ей требовалась поддержка, и она обратилась к своим идеалам. Но они пошатнулись. И… и… правда заключалась в том, что он действительно предлагал Тайлене великолепную возможность. Это в самом деле лучше всего защитит народ Фэн и принесет ему богатство. Они получат свободную торговлю в пределах империи Вражды, защиту от любой алетийской агрессии в будущем и, как всякий народ завоевателей, выгоду от его вторжений в Космере.

История это подтверждала. Великие завоевания приносят огромные богатства тем, кто остается дома. Присоединение к Вражде принесет народу Фэн стабильность и процветание. Может, это и не наибольшее благо, но самая суть Ясны покачнулась, когда она наконец признала, что действительно не может увидеть наибольшее благо.

И никогда не могла.

«Нет, – подумала какая-то ее часть. – Свобода важнее».

Но верила ли она в это? Или верила, что правильно обеспечить народу безопасность в любом случае? Даже если Далинар победит в этой войне… народу Фэн предстоит серьезно затянуть пояса. Ясна была готова убить Эсудан… и убила тех воров в Харбранте. Считала ли она по-прежнему те решения верными?

В голове у нее все смешалось.

Таравангиан, очевидно, этого и добивался.

— Ясна, – проговорила Фэн, – я знаю, вы бы согласились на сделку. Он был прав с самого начала.

— Нет, не согласилась бы, – резко ответила Ясна.

И… это была ложь. Она хотела, чтобы так поступила Фэн, но не поступила бы так сама. Это не лучший вариант для Тайлены – но, возможно, лучший для Алеткара.

Ох…

Ох шквал! Когда приходило время, она действовала ровно так, как говорил Вражда. Делала все, что угодно, ради победы.

— Он прав, – прошептала Фэн. – Вы лжете.

Ясна задрожала, в глубине души восхищаясь тем, что сделал Таравангиан. Заставил ее не спать всю ночь, готовя политические аргументы, так что теперь вокруг нее роились спрены изнеможения. А потом зажал ее в угол, очернил ее характер и обратил против нее ее же моральные принципы. Он пришел, вооружившись не только лишь политикой, но правдой.

— Я приму сделку, Таравангиан, – сказала Фэн. – Если мы сумеем сойтись на условиях, на которые я соглашусь.

Ясна ее едва слышала.

«Он прав насчет меня», – с ужасом подумала она, увидев в новом свете почти совершённое убийство Эсудан… урок в Харбранте… то, как она приставила меч к шее Ренарина…