Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 259 – Брендон Сандерсон

Шквал побери! Туша была громадна: лежа на боку, она возвышалась на двадцать пять футов. Длинные ноги, как у краба, несколько сломано. Самый крупный большепанцирник, какого Шаллан доводилось видеть, за исключением ущельного демона, и пропорции тела явно указывали на приспособленность к обитанию в воде, где плавучесть позволит вырастить такие длинные ноги. Натуралисту в ней хотелось вообразить, как протекала жизнь этого существа глубоко под волнами и как его в конце концов вынесло на берег.

Впрочем, ей не представилось времени на подобные научные абстракции, поскольку она заметила нечто более пугающее. Наверху на панцире зверя сидел, свесив ногу, одинокий человек.

Мрейз.

* * *

Задачей Сигзила было сделать так, чтобы отступление выглядело беспорядочным бегством.

Он призвал солдат отходить с Нарака, когда ущельные демоны проломили стены. Он кричал и вопил, потом отчаянно бился с вражескими Небесными, пока его люди отступали. Улучив момент, бросил в сторону Венли мешочек со свернутыми бумагами, надеясь, что придуманный ими план окажется рабочим, но по большей части занимался организацией своих войск.

Вражеские силы, почуяв близость победы, донимали их, но заманить себя в ловушку не дали. Их командующий, тот Сплавленный с серебристым панцирем, был умен. Он стоял на стене, пока Сигзил выводил арьергард, включая Буревую Стену в его золотистом осколочном доспехе.

— Мне это не нравится, – тихо прорычал Буревая Стена. – По-моему, мы могли бы продержаться и подольше.

— Дами, – прошипел Сигзил, – у нас не осталось буресвета.

— Узокователь велел оставаться, – настаивал камнестраж из-под шлема. – Алетийская королева этого не перебивает. Я верен не ей и не ее павшему королевству.

— А мне вы верны?

Буревая Стена посмотрел на него.

— Да, – сказал он наконец. – Да, шквал побери. Он поручил командование вам.

— Тогда доверьтесь мне, – сказал Сигзил, взмахом руки веля очередной группе солдат переходить через мост.

Обернувшись, он поискал во тьме неболомов, но они не спешили преследовать отступающих слишком рьяно. Висели на фоне засвеченного красными молниями неба, но вниз не рвались. Если бы их удалось заманить на соседнее плато, для них это обернулось бы катастрофой. Клятвенные врата могли перенести их в Уритиру.

— Скажите мне только вот что, – добавил Буревая Стена, отдавая честь пролязгавшему мимо носителю осколков в доспехе, поспешно уводящему группу лекарей – без раненых: их Сигзил приказал переправить еще раньше. – Дайте мне слово, Сигзил, что мы уходим, потому что вы считаете, что так будет лучше всего. Не потому что вы потеряли друга и не готовы продолжать бой из опасения потерять другого.

Шквал! Удар близко к цели. Однако Буревая Стена славился своей меткостью.

— Я полагаю, что действую на основании правильных причин. Полагаю, что учусь по-настоящему руководить. Так или иначе, это решение принимать мне.

Буревая Стена недовольно хмыкнул:

— Ценю честность.

Он оглянулся на Нарак, захваченный теперь ущельными демонами Венли.

— Такой выбор, Сигзил, нам однажды еще аукнется. Дайте моим камнестражам пятнадцать минут, потом идите следом.

Сигзил отсалютовал, и Буревая Стена потопал прочь. Он уводил последнюю группу пехоты, которая обрушит за собой мост, а ветробегуны замыкали арьергард. С их способностью к стремительному перемещению и полету такая стратегия складывалась естественным образом.