Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 261 – Брендон Сандерсон

Но будущее никогда не бывает предопределено.

И потому Сигзил сделал единственное, что смог придумать для спасения Вьенты.

— Я отрекаюсь от своих клятв! – выкрикнул он.

И он сказал это искренне.

Внутри у него что-то оборвалось, но он проорал снова, вкладывая всю душу в каждое слово.

— Я отрекаюсь! – выкрикнул он сквозь боль. – Я не Сияющий!

Вьента завизжала от нестерпимой муки, но исчезла, и нож ударил в камень. Душа Сигзила внезапно откликнулась эхом. Ибо в ней было пусто, как в величественном имперском зале.

Моаш нахмурился и, выпрямившись, тихо проговорил:

— Это было исключительной глупостью с твоей стороны.

Он шагнул к Сигзилу, но остановился, потому что на землю рядом с ним со звоном упал осколочный клинок. Вьента. Шквал! Сигзил надеялся, что клинок Адолина не ошибается и мертвоглазых теперь действительно можно вылечить. Перевернувшись, Сигзил схватил клинок и замахнулся на Моаша – тот едва спасся, с руганью отскочив назад.

Сигзил, как смог, приподнялся на одной руке, держа в другой меч: ноги не желали слушаться. Моаш смерил его взглядом, продумывая следующую атаку, и так отвлекся, что не заметил фигуру, налетевшую сбоку. В Моаша врезался Лопен, отправив на землю обоих. Перекатившись, Лопен поднялся с фабриалем в одной руке, а затем разбил его о камень.

Способности к Сигзилу не вернулись. Зато внезапная боль от утраты уз, от которых он отрекся вместе с клятвами, обрушилась на него лавиной. Острое, парализующее горе, как будто дыру в его душе заполнили огнем.

Моаш встал и наставил клинок на Лопена:

— Ты же понимаешь, я более чем способен убить тебя и без фабриаля. Я всегда выходил победителем в спарринге с тобой.

— Думаю, теперь тебе со мной придется потруднее, – отозвался Лопен, призывая осколочное копье.

— Что? – спросил Моаш. – Потому что у тебя теперь две руки?

— Ты шквальный идиот, – сказал Лопен с мрачным взглядом, но широкой ухмылкой, нацеливая на него копье. – Человека делает не количество рук, а количество кузенов.

Из-за стены вылетел поток светящихся фигур с Уйо во главе. Четвертый мост. Скар, Пит, Натам… все. Моаш окинул их взглядом и сбежал, умчавшись к основным силам врага. Лопен шагнул вслед за ним, но потом, очевидно, передумал.

Скар приземлился рядом с Сигзилом и протянул сферу:

— Вот, сэр. Возьми.

— Не могу, – прохрипел Сигзил.

Он зажмурился, из уголков глаз потекли слезы.

— Конечно можешь, – сказал Скар. – Если только… шквал… неужели он?..

Чьи-то руки бережно забрали у Сигзила клинок и передали оруженосцу. Тот поморщился, прикоснувшись к нему. Следом Лопен подхватил Сигзила и поднял в воздух.

— Я видел, что ты сделал, ганчо. Пожалуй, это был самый смелый поступок, какой я только видел.

— Я больше не твой ганчо, – прошептал Сигзил. – Больше не ветробегун. Теперь вести вам со Скаром.

— Ох шквал… – прошептал Лопен. – Помоги нам Всемогущий…

Вспышка света перенесла их через Клятвенные врата, и едва они появились по другую сторону, как раздался приказ запереть механизм, чтобы никто из врагов не смог пройти следом. Это сработает, но Расколотые равнины окажутся отрезаны.

К Сигзилу будто на коньках подъехал гранетанцор, чтобы его вылечить. Тело вновь заработало, но Сигзил так и лежал на земле бесформенной кучей, уставившись на осколочный клинок, который положили рядом с ним.