Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 270 – Брендон Сандерсон

— Все это время я слышал одного из Вестников? – спросил Сзет.

— Он хотел сделать из тебя настоящего бойца. В то время он не слишком любил меня и моих неболомов, поскольку это было сразу после того, как со мной порвал Биллид со своими раскольниками и их вероломными спренами.

— А есть неболомы-раскольники?

— Да. Часто появлялись на протяжении веков… Обычно мне удается их вернуть… Следовало это предвидеть, ведь Ишар искал новых Вестников нам на замену, но вечно досадовал, что его носители Чести в Шиноваре никогда не показывали должного уровня. Он хотел, чтобы они сражались, становились воинами. Так… делает Вражда… и, думаю, этим же заразился Ишар… – Нейл снова открыл глаза. – Даже в своем заблуждении, Сзет, ты сумел увидеть ситуацию яснее всех нас. Ты не бесправедник. Мы отрицали Возвращение. Мы допустили его начало, не вступив в бой, а временами даже присоединялись к врагу. Это мы бесправедники. Ишар, Вестник Мудрости, бесправедник.

— Шквал… – прошептал 171614, появившись рядом с Сзетом, и оглядел всех заполненной звездами пустотой на месте лица. – Шквал!

— Ишар ждет в последнем монастыре? – спросил Каладин, помешивая рагу.

Нейл кивнул:

— Там, куда собираются спрены. Там, где Сзета возведут в ранг Вестника, настоящего, который бы вел нас за собой. Откуда-то я знал, Сзет, что ты нам нужен, хоть и был поломан. Значит ли это, что у меня даже теперь остается надежда?

Сзет посмотрел на Каладина, ища поддержки.

— Несомненно, – сказал ветробегун.

— Значит, мы идем в последний монастырь, – заключил Сзет.

— Нам понадобится буресвет, – заметил Каладин.

— Недалеко от нашей цели есть запас, – сообщил Нейл, – в моем тайном убежище. Мы доберемся туда до рассвета.

— Значит, пойдем ночью, – сказал Сзет. – На место прибудем утром. Чтобы столкнуться с Ишу-сыном-Бога.

Каладин кивнул и принялся раскладывать рагу по мискам. В процессе он взглянул на Нейла – съежившегося у стены, замерзшего и несчастного.

«А я, выходит, ошибался, – подумал он. – Во время боя я полагал, что он непостижим. Но… за всем этим… он просто человек».

Недостатки Нейла вовсе не относились к числу непознаваемых. И Каладин сделал единственное, что пришло ему в голову: отнес Вестнику немного рагу. Когда он это сделал, в холмах отдались эхом несколько призрачных нот. Ветер подбадривала его, возвращая песню. Только эти ноты звучали слишком умело сыгранными для Каладина. Должно быть, Ветер принесла их из далекого прошлого. Из ночи на Расколотых равнинах, когда поломанным был Каладин.

Теперь любовь, свет и песня перековали того человека. И это доказывало, что подобное возможно.

ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ПЯТЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД

Я, бог Честь, шел по полю боя, усеянному горящими телами. На сей раз я не плакал. Я не мог себе позволить плакать. Во мне нуждались мои последователи.

Мы с Рейзом вели гонку вооружений. Сначала его Сплавленные, потом мои Вестники, затем его Претворенные, следом мои Сияющие – не осознанно созданные мной, но образованные независимо действующими частицами меня. Я разработал их клятвы, чтобы максимально увеличить их способности – в соответствии с договором Кор и по совету Ишара. Последний понимал пути богов, как мало кто из смертных.

Миновали тысячелетия, и мы с Рейзом схлестывались снова и снова, с переменным успехом. Опосредованные войны огромных масштабов. Рейз оказался заперт в Рошарской системе, но, если бы ему удалось захватить контроль, он бы мог послать свои войска во внешний Космер во исполнение своих желаний. Ему противостояли мои армии. Ведь его Сплавленные, как и мои Вестники, были заперты в этой системе нашими клятвами. Лишь если кто-то один из нас будет править Рошаром, он сможет использовать его как ступень на пути к достижению более масштабных целей в Космере.