Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 289 – Брендон Сандерсон

Фэн ушла. Вражда испарился.

Они заключили сделку. Тайлена будет служить Вражде вне зависимости от исхода состязания Далинара.

Это решение… было одновременно и ошибочным, и правильным. Ошибочным для Рошара. Но пожалуй, правильным для Тайлены. Фэн сумела выторговать собственные условия и теперь не зависела от Далинара.

И все же Ясна испытывала отвращение. Она прижимала руки к животу, чувствуя тошноту. После столь грандиозного провала присутствие скульптурных изображений Таленелата казалось умышленной насмешкой. Она всю жизнь с презрением отвергала существование божеств, и вот теперь одно из них одержало над ней верх.

Шквал побери! Ясна подползла к стене и села, привалившись к ней, пытаясь упорядочить мысли. Долг ученой – проанализировать, что именно пошло не так. Все сводилось к двум пунктам. Во-первых, у нее самой имелись недостатки. Она так увлеклась спором, что забыла о контексте. Она хотела победить Таравангиана словом, но тем самым на деле доказала Фэн верность его позиции. Показала и то, что он плох для Рошара, и то, что для Тайлены будет верным шагом заключить с ним сделку. Воистину дилемма заключенного.

Вторая проблема пугала Ясну сильнее. Ее безоговорочно подвела философия устремлений, та самая философия, на которую она полагалась долгие годы. Ее утрата, осознание, что, возможно, выбрала краеугольным камнем своей жизни ущербную философию, в которую даже сама по-настоящему не верила, потрясло Ясну до глубины души.

Наибольшее благо любой ценой. Если она не готова платить никакую цену, значит она следует философии лишь на словах. Если готова заплатить любую цену, то чем она лучше Таравангиана? Сколько поступков она совершила действительно в угоду этой идее? Величайшее благо… Но как можно заявлять, что знаешь, как правильно, не видя в масштабах Космера?

Вместо этого Ясна цеплялась за историю, но знала, что та бывает изложена крайне необъективно. Она всю жизнь с переменным успехом силилась отделить вымысел от фактов. Однако все истории предупреждали об опасности сделок с Приносящими пустоту. Таким образом, выступив против Вражды и рассчитывая победить, Ясна отказалась от уроков прошлого. За это история ее осуждала.

Наконец, она попыталась уцепиться за собственный разум. Она думала. Рассуждала. Она должна быть в состоянии доверять собственным выводам. Вот только сейчас, съежившись посреди ночи у стола, Ясна вспомнила день, когда собственный разум ее предал и семья посадила ее под замок. Такое может повториться.

В помещении стало еще темнее, несмотря на ночь за окном, потом в центре загорелся свет. Ясна подняла голову: она скорчилась у стены, неосознанно вспоминая те дни из детства, проведенные взаперти. Тогда она плакала в углу комнаты с голыми стенами, пока в конце концов не возвратилась из поездки мать и не вернула ей солнечный свет.

Сегодня ее озарил не солнечный свет. Это оказался его двойник-насмешник: золотое сияние одежд Таравангиана.

Ясна заставила себя встать. Она не будет сидеть перед ним съежившись, сломленная и захваченная воспоминаниями. Она вместе с прочими вериститалианками поклялась себе, что прошлое не очарует ее настолько, чтобы подчинить себе ее жизнь.

— Я думала, ты пошел с Фэн, – сказала она Таравангиану.

— Я могу делать и то и другое, – ответил он. – Я же Бог.