Онлайн книга «Ветер и Правда. Том 2»
|
Вражда позволил себе миг спокойствия. Он ощутил Рошар с его ритмами и завибрировал вместе с ними. Ощутил певцов, так долго проведших в угнетении, и восторжествовал при мысли о том, что даст им должным образом отомстить. Его душа завибрировала от этого… И сила Чести завибрировала в унисон. В этом единственном вопросе Вражда и Честь сходились. Этот народ заслуживал большего. Вражда принял на себя бремя не только использовать их, но и заботиться о них. В этом отношении он оказался лучше, чем сам о себе думал, ибо начал по-настоящему за них волноваться, как прежде за Харбрант. Сколько в Космере таких же угнетенных! Желание помочь им требовало слияния всех Осколков. Вражда позволил себе подольше насладиться этой идеей. Мир. Отсутствие боли. Объединенная вселенная. Один Бог. Он. Поскольку, если хочешь, чтобы что-то вышло правильно, приходится делать это самому. Таравангиан как Вражда будет править всеми – и все признают то, что он сделает ради них. Час настал. День десятый Далинар – Адолин – Сзет – Каладин – Шаллан – Навани – Ренарин – Рлайн – Янагон – Мрейз – Венли – Нейл – Сильфрена – Таравангиан – Сигзил – Ясна – Шут 126. То, чего он не должен узнать Ветер не присутствовала при состязании защитников, финальном столкновении между Враждой и пожелавшими противиться ему смертными. Она чувствовала себя изгоем в том мире, где внимание привлекали Бури, а не Ветер. Когда видение померкло, Далинар держался за Буреотца, слыша отголоски рокочущего голоса мертвого бога. У него возникло ощущение, что Танаваст так жил и воспринимал мир, повествуя себе о нем в подобном божественном тоне. После рассказа о предательстве Мишрам и об утрате Танавастом Осколка Чести Буреотец быстро показал Далинару обрывки последующих двух тысячелетий. Он мчался с бурями, порой с трудом помня о мире людей; бог и спрен в нем смешались. Далинар до сих пор не вполне осознавал различие, но Буреотец знал и помнил куда больше, чем когда-либо соглашался рассказывать. Он не был Танавастом… но часть его была им прежде. Таясь в небе, он потихоньку начал показывать людям видения, говоря, что ему требуется защитник, чтобы испытать, чего они стоят. Цель всякий раз была одна и та же: найти того, кто сумеет уговорить Вражду на состязание за судьбу Рошара. В каждом случае Буреотец отвергал кандидата. Каждый избранник становился слишком надменным, слишком жадным до бессмертия или силы. Буреотец боялся, что каждый рано или поздно пойдет войной на Вражду и разрушит мир. Последним он показал Гавилара. Далинар смотрел с щемящей тоской. Он так старался делать вид, что не слышит, как говорит о Гавиларе Навани, как отзывается о нем Буреотец. Не замечать того, что при сложении фактов о жизни брата не выходит той суммы, которую Далинар всегда себе представлял. Это стало последним пугающим откровением. Более личным. Не менее ужасным. Гавилар Холин сам навлек свою смерть. — Я не могу довериться тому, кто хочет обрести силу, Далинар, – сказал сквозь слезы Буреотец – хрупкий, изможденный, по-прежнему в объятиях Далинара. – Любой забравший силу сможет напасть на Вражду, чего тот в конечном итоге и хочет, поскольку это высвободит его разрушительный гнев. Мне нужен кто-то, кто держал в руках власть, но не стал тираном. |