Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 337 – Брендон Сандерсон

Сплавленный не зарычал и не дрогнул от колкости, зато пинком швырнул прямо в Адолина перевернутый столик. Князь с проклятием пригнулся и получил скользящий удар в плечо. Всю руку пронзило острой болью, и он подковылял к одной из колонн напротив тех, что использовал прежде. Пожалуй, дразнить бессмертного, наделенного потоками убийцу в осколочном доспехе было не лучшей идеей.

Адолин сосредоточился на беготне и уклонениях, держась впереди врага, но только благодаря тому, что мог маневрировать среди мебели и колонн. Хотя он только что поддразнил соперника за нежелание вступать в бой, теперь он сам был вынужден поступать так же. И даже так ему полагалось бы уже умереть.

Вот только Сплавленный, казалось, не хотел заканчивать быстро. Он шагал по залу, но не особенно гонялся за противником. С упавшим сердцем Адолин сообразил, что у Абиди нет причин для спешки. Он удерживал тронный зал. Можно не сомневаться: если наступит назначенный срок, по азирским законам королевство отойдет Вражде. Следовательно, Сплавленный мог тянуть время, играя с Адолином и наслаждаясь растущей паникой своей добычи.

Адолину было необходимо выиграть этот бой быстро. Однако стоило ему попытаться встать в стойку ветра, как его дурацкая нога – или ненога – опять поехала, и ему пришлось опереться левой рукой о колонну, чтобы не оступиться. Во время поединка требуется ловкость в перемещениях. Он рассчитывал, что сумеет спружинить на пальцах. Нужны каблуки для разворотов. Нужны края стоп, чтобы тормозить.

Он тренировался ходить и даже почти бегать на новой ноге, но не тренировался в боевых перемещениях. Ему никак не выиграть бой даже с мало-мальски толковым противником, тем более в осколочном доспехе.

Абиди отрезал Адолину путь на другую сторону зала.

— Скучаешь по энергии и мощи этого доспеха, человечек? Не чувствуешь себя маленьким?

— Я чувствую себя маленьким уже не первый год, – прошептал Адолин.

Однако, сказав это, он нашел новый угол зрения. С самого падения Холинара, а то и дольше, он жаловался, как изменился мир, перерос людей вроде него. Однако прошлой ночью он побывал рядовым копейщиком. И тогда он осознал, что мир изменился не так уж сильно. Темноглазые всегда чувствовали себя маленькими в мире носителей осколков.

Изменилось место Адолина. Он жаловался, что внезапно стал одним из малых – действительность, в которой абсолютное большинство солдат живет изо дня в день.

«Каладин такое пережил», – снова напомнил он себе.

Несколько лет назад Каладин убил носителя осколков. Такое возможно.

Адолин вдруг мысленно вернулся к тренировкам с Зайхелем.

Старый мечник заставлял его сражаться, стоя на груде неустойчивых камней, потому что в битве не всегда будет надежная опора под ногами. Заставлял сражаться под дождем и стоя на узкой балке. Адолин всякий раз ворчал, заявляя, что подобная подготовка никогда не пригодится ему на практике.

Зайхель настаивал.

Благослови его небеса.

В голове у Адолина что-то щелкнуло, и, когда он снова перенес вес на деревяшку, он ожидал, что нога поедет. Он учел это, использовал и встроил в свою стойку. Отступая на этот раз, он изменил походку с учетом деревяшки – и перестал оступаться и хромать. Деревяшка по-прежнему его ограничивала, но с этим он мог управиться. А если нет, если он способен сражаться только в идеальных обстоятельствах, тогда что он за мечник?