Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 356 – Брендон Сандерсон

— И вечно блуждают, – подтвердила она. – Но я о них не забыла. А они, как и я, не забыли тебя.

Несколько спренов подступили ближе, двигаясь нетвердо, вместо глаз у них были одни лишь царапины. Их тут было добрых полсотни, разных видов. Их ряды уходили вдаль. Спрены Культивации, как Майя. Спрены пиков. Даже несколько спренов чести, в том числе один совсем рядом: мужчина с длинной бородой и в изодранном мундире. Он шагнул ближе к Адолину, смотревшему глазами Майи, и за ним двинулись меньшие спрены, ехавшие у него на плечах, как моллюски-прилипалы. Спрены доспеха, сообразил Адолин.

Некоторые мертвоглазые шевелили губами, но, как некогда и Майя, не могли найти слов.

Однако Адолин ощутил их чувства. Мысли. Один за другим они поднимали над головой правый кулак, согнув локоть в древнем воинском приветствии, какое встречалось Адолину в старинных книгах по фехтованию. Он скорее почувствовал, чем услышал, их слова.

«Тебе нужны союзники».

«Мы пришли».

— Но вы столько отдали… – прошептал Адолин. – Я… я не могу забрать больше.

Одна из них – спрен пепла, скорее походившая на скелет, – указала на его ногу. Отсутствующую, что они почувствовали сквозь реальности. Пояснения Адолину не требовались. Они ранены. И он тоже.

Но иногда все равно приходится пробиваться вперед.

Спрен пепла открыла рот и выдавила несколько звуков:

— Ст… Ст… ра…

— Стражи, – подсказал Адолин. – На границе.

Она кивнула, и он ощутил ее мысли. Клятвы пали, но она не позволит ему сражаться в одиночку.

— Потому что в данном случае, – тихо проговорил Адолин, – обещание глубже клятвы.

Спрены закивали с видимым облегчением оттого, что он понял. Может, они сформулировали бы это не теми же словами, что Адолин обдумывал уже некоторое время. Может, все упиралось просто в семантику, а он городит глупости. Он подозревал, что Каладин, Шаллан и прочие Сияющие не согласились бы с его разграничением.

Для себя же он находил его важным. Клятву можно нарушить, а вот обещание… Обещание сохраняется, пока ты прилагаешь усилия. Обещание понимает, что иногда даже твоих лучших усилий недостаточно. Обещание плачет вместе с тобой, когда все валится в Преисподнюю. Обещание приходит на помощь, когда ты едва можешь стоять. Потому что обещание знает, что иногда быть рядом – это все, что ты можешь предложить.

— Когда-то, – проговорила Майя, – мы стояли против всей тьмы. Адолин, мы встанем снова. Мы. Встанем. Снова.

Адолин кивнул со слезами на глазах. А потом поднял руку, приветствуя павших воинов, пришедших сражаться, пока другие прятались по крепостям.

В это мгновение он увидел Честь. Живым и здоровым.

В единый миг Адолин вернулся в азимирский дворец. Миновали считаные секунды, поскольку никто не сдвинулся с места. А он плакал.

Он чувствовал Майю и ее товарищей, готовых к бою.

«Мне нужно девять, – мысленно сказал он Майе. – Клинков и доспехов».

Враг двинулся с обеих сторон, и песня гулко отдавалась в коридоре.

Но Адолин выкрикнул два слова, перекрывая шум:

— Неклявшиеся! Вооружайтесь!

На него воззрился его отряд из встревоженных солдат, разведчиков и одной письмоводительницы.

— Что? – спросил Янагон дрожащим голосом.

Адолин выбросил руки в стороны, и вокруг него широким кольцом появились осколочные клинки, воткнутые в пол. На навершии каждого из них из белого тумана соткался шлем доспеха.