Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 357 – Брендон Сандерсон

— Я сказал, ВООРУЖАЙТЕСЬ! – скомандовал он.

* * *

Стоя на коленях возле самосвета, Ренарин в надежде на возвращение Шаллан бросил взгляд за пределы комнаты. Он мало что увидел, но она вроде бы дралась с духокровниками. Быстрые движения. Силуэты в схватке.

— Это наша вина, – прошептал он сидевшему рядом Рлайну. – Человечества. Мир был возможен, но мы не захотели мира. Мы хотели победить.

— Мы должны отпустить Мишрам, – прошептал певец. – Я… Ренарин, я думаю, мы должны ее отпустить.

— Знаю, – ответил Ренарин. – Мы сумеем разбить камень, учитывая эту трещину. – Он помедлил. – Это должна быть твоя инициатива, Рлайн. Решение певца.

Рлайн обдумал его слова.

— Возможно, она уничтожит нас, едва вырвавшись.

Он перешел на ритм непреклонности и пару мгновений гудел.

— Но… это нужно правильно обставить, Ренарин. Я решаю ее освободить, но хочу, чтобы мы сделали это вместе, – чтобы она увидела общие усилия певца и человека.

Ренарин посмотрел на него, такого высокого и уверенного. Слушатель, которому достало храбрости пробраться к врагам, а после хватило доброты, чтобы увидеть в них нечто хорошее.

— Давай сделаем это, – сказал Ренарин.

Они вместе взяли самосвет и подняли высоко над головой.

* * *

Сзет медленно вздохнул, успокаиваясь.

Он стоял в столбе света в окружении носителей Чести, каждый из них пал ниц и вскинул руки, заслоняя глаза от этого света. Он чувствовал себя целым. Когда такое было в последний раз? Целостность тела: хоть он и остался без буресвета, это мгновение его восстановило. Целостность разума, в кои-то веки ясность мысли.

Целостность сердца. Он принял собственные решения.

Когда свет померк, Сзет посмотрел на стоявшего рядом спрена: человеческий силуэт, заполненный звездами.

— Спасибо тебе, – сказал Сзет. – За то, что хотя бы попытался мне помочь.

— Ты… – проговорил спрен. – Ты произнес Пятый Идеал. Сзет, ты стал законом!

— Да, – ответил он. – Теперь мне ясно. Всякий человек должен быть законом. Каждый должен следовать ему не потому, что это закон, а потому, что он так решил. Когда закон ошибается, с ним следует бороться. Это… опасно, поскольку люди тоже могут быть и правы, и не правы. И я могу. И буду.

— Да, – согласился спрен, и на каменное поле, сбрызнутое выглядывающей из нор травой, снизошел своего рода покой. – Да, мне ясно. Я понимаю.

Сзет кивнул:

— Боюсь, ты неправильный спрен для меня.

— Что?!

— Если мне дано выбирать, то я выбираю не тебя. Неболомы под предводительством Нина не правы и настолько же испорчены, как и прикосновение Ишу к этим землям. Вам нет дела до людей, только до правил. Мне нет дела до ваших стилей обучения, философии или «истин», которые вы говорите себе.

Он замолчал, обдумывая следующий поступок, и решил, что так правильно.

— Я отправлюсь на поиски раскольников, живущих по старому укладу неболомов. Там я найду другого спрена. Я освобождаю тебя от уз. Жаль, что мы не подружились.

Сзет вмиг ощутил, как что-то разорвалось. Как если бы кто-то отдирал от раны заскорузлый бинт вместе с кусками кожи. Он ахнул и рухнул на колени. Ибо, хоть его только что избивали в кровь, те раны были физическими. Здесь же было иначе.

И в то же время, решил он, это все еще было правильное действие. Он не думал, что от разрыва уз его спрен станет мертвоглазым, ведь ему говорили, что высшие спрены не допускают укрепления уз до такой степени, чтобы это могло причинить им вред. Но таков был выбор Сзета. Он не позволит неболомам Нина и дальше себя использовать. Он найдет тех, кто сделает это лучше, или же справится сам.