Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 64 – Брендон Сандерсон

Он не был настолько высокомерен, чтобы полагать, что заслуживает положения командующего. Но так уж вышло, что, заняв его вынужденно, он выяснил кое-что важное. Здесь, в отсветах красных молний, на иссеченной ущельями равнине, которую Сигзил привык считать своей, он нашел себя, как не находил ни во время обучения у наставника Хойда, ни в период тренировок под началом Каладина.

Сигзил в конце концов стал тем, кем всегда хотел быть.

* * *

Путь через ущелья пробуждал в Венли воспоминания детства, и ей это невероятно нравилось. Даже при том, как жутко здесь отдавался гром и как сверкали над головой красные молнии. Даже притом что в остальном слушателей окружала абсолютная тьма, которую разгоняло лишь слабое сияние их самосветов. Даже при том, что водный поток подчас доходил до колен. Даже притом что здесь стоял смрад смерти, а на пути время от времени попадались древние останки.

Даже при всем этом Венли ощущала, что очень любит это место.

Любит то, как жизнь захватила такие глубины, на что указывало подрагивающее зеленое свечение круглых спренов жизни с изящными шипами. Они пробирались через отверстия черепов или мимо обломков разбитого панциря и танцевали вместе со стайками спренов гниения, будто удачные концовки шуток друг друга, красные и зеленые. И те и другие не имели смысла друг без друга.

Ей нравилось журчание воды, шорох отползающих лоз, топоток пробегающих по стенам кремлецов – и ровное, опасное шлепанье ущельных демонов позади. Время от времени Венли оглядывалась и видела их там: они протискивались меж стен, маневрируя многочисленными конечностями, и их морды напоминали обломки колотого камня. На мгновение ее охватывала паника, потом она настраивалась на ритм благоговения. Теперь это их союзники.

Венли закрыла глаза, вслушиваясь в странный тон, на который шла. По мере продвижения вглубь равнин он становился отчетливее и чище. Она вдохнула насыщенный воздух, пошла вперед, разведя руки в стороны.

И тут же споткнулась, зацепившись ногой за лозу под водой. Выровнялась, не упав, и настроилась на ритм смущения. Пожалуй, глаза закрывать не стоит.

Водный поток, пусть и неглубокий, становился коварным. Дно ущелий было по большей части ровным – результат оседания крема в противовес эрозии, отчего возникало своего рода равновесие, за счет которого ущелья не заполнялись. Венли думала, что в конце концов эрозия победит, – особенно после того, как увидела это на восточной окраине Расколотых равнин, – но пройдет, вероятно, еще много веков.

— Мне не нравится идти по этой воде, – сказала Била, шлепая при каждом шаге. – Мозг упорно настраивается на ритм ужаса и говорит, что этот ручеек означает начало Великой бури.

— В Бурю бурь дождя намного меньше, чем в Великую, – утешила ее Венли. – С нами все должно быть в порядке.

Била подняла самосвет к лицу и уставилась вверх, в гневное небо.

— По крайней мере, нам вроде не придется снова пережить встречу Бури бурь с Великой бурей.

Венли слышала рассказы о том, как слушатели в ночи уходили по ущельям, когда случилось то первое ужасающее столкновение двух бурь. Сама она тогда находилась на плато. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь, а воспоминания принадлежали кому-то другому.

Внутри забилась Тимбре. Теория: столкновение бури с бурей никогда больше не выходило таким неистовым, как в первый раз, когда рушились целые плато. Может, это еще одна подсказка? Не здешняя ли местность стала причиной разрушительной силы схождения бурь? Не потому ли другие оказывались слабее, что случались в иных местах? Или же дело обстоит так, как они предполагали изначально: разрушительность первого схождения вызвало яростное рождение Бури бурь?