Книга Гонец в преисподнюю, страница 155 – Генри Лайон Олди

Надеюсь, это осталось в прошлом.

Один из здешних вельмож желает повидаться со мной? Небось, хочет выразить свои соболезнования по поводу похищения моей семьи и заверить, что власти прилагают усилия, делают всё возможное и так далее.

Пустая трата времени. Но отказа он не примет.

— Лошадь смирная? — спросил я. — К сожалению, я скверный наездник.

И приятно улыбнулся.

Иногда выказать вслух свою слабость — демонстрация силы.

Лошадь оказалась послушной и смирной.

То ли в Сансикан знали обо мне больше, чем я мог предполагать, то ли просто счастье привалило. Мои верные карпы-и-драконы остались за спиной и, к счастью, не предприняли попыток следовать за нами, явно или скрытно. Выказать недоверие к первому министру и его людям?

Только этого не хватало!

Впрочем, насчёт Манци я не был так уверен. Вот уж из кого получился бы образцовый шпион. Хоть в тайный надзор её рекомендуй! А что на язык не сдержана, так на вредную занозу тем более никто не подумает. Попросить, что ли, конюха Кунайо передать мою рекомендацию инспектору Куросаве?

Разумеется, ничего подобного я предпринимать не собирался. Просто дорогой занимал себя досужими мыслями, лишь бы не думать о семье. Помочь я им сейчас всё равно ничем не мог, хотя и знал уже, кто похитители.

Лохматые здоровяки. Жердь с усами.

Как же, помню.

И записки, начертанные углём.

Именная подпись, хорошо известная настоящим носильщикам — тем, кому доводится носить клиентов не только по городу, но и по окрестным дорогам, где, вот ведь беда, встречаются разбойники.

Опасные люди.

В частности, старый знакомец Гура-Уголёк.

И что теперь? Взять у дзайбана обещанных людей, в помощь моим подчинённым, подняться в горы и устроить облаву? Вломиться в харчевню, где Уголёк угощал меня ужином? Если разбойников там не окажется, — а их там не окажется! — прижать хозяина и вытрясти из него, где находится логово Гуры и его шайки?

Место, где по всей видимости удерживают пленниц.

Хозяин станет всё отрицать: «Знать не знаю, не ведаю! Гуру знаю, его людей — тоже. Наведываются, пьют-едят, ночуют, платят исправно. Это всё, клянусь богиней Кикоэ-огими! Про логово понятия не имею!»

Под пытками он во всём признается. Но за это время неприметный человечек тихо выскользнет из таверны, — он выскользнет ещё при нашем приближении — и что духу помчится к Гуре: предупредить об облаве.

Когда мы заявимся в логово, там будет пусто. Только записка углём на видном месте: «Я вас предупреждал, господин Торюмон. Вы сами виноваты, что не послушались. Что желаете получить в подарок: ухо вашей супруги или палец сестры? Дочку пока не тронем, но в дальнейшем всё будет зависеть от вас. Ждите. С вами свяжутся».

«Боюсь, нас ждёт наводнение, — сказал мне Гура при первой встрече. — И я хочу быть к нему готовым». Видимо, готовность к наводнению включала для Уголька выкуп, и немалый, за семью доверчивого старшего дознавателя.

Дружба дружбой, понимаете ли, а саке каждый пьёт своё.

Прав был господин Уваи: «В первую очередь нужно вернуть вашу семью». Получу следующее послание, заплачу выкуп, увижу своих женщин живыми и здоровыми, — и вот тогда-то и займусь похитителями.

Вся мощь клана Симадзу. Вся моя злопамятность.

На их головы.