Книга Гонец в преисподнюю, страница 156 – Генри Лайон Олди

Сопровождающие хранили молчание, за что я был им благодарен.

На город валилась ночь. Фиолетовое небо, цветом схожее со шляпой Уруги, наливалось густой чернотой. Кое-где тьму уже прожгли далёкие угольки звёзд. Уличные фонарщики дарили свет бумажным пузырям, украшенным рекламой лавок и магазинов. Квартальные ворота должны были вот-вот запереть. Я не сомневался, что Уруга имеет разрешение для проезда в ночную пору, но оно не понадобилось: мы успели вовремя.

Тяжёлые дубовые створки, стерегущие проход в квартал под замком Сюри, с натужным скрипом закрылись за нашими спинами.

Лязгнул засов.

Территорию вокруг собственно замка опоясывала ещё одна каменная стена высотой в два человеческих роста. Стражники без всяких вопросов открыли следующие ворота — моих провожатых тут знали. За стеной громоздились каменные дома: они стояли так близко друг к другу, что на дворы почти не оставалось места.

Теснота, зато и почёт.

Здесь располагались личные резиденции министров Сансикан, советников короля и высшей придворной знати. Мы подъехали к третьему с краю дому, где на въезде горел жёлтый фонарь с орнаментом из красных рыб и морских волн. Из-за неестественного цвета и волны, и рыбы казались окровавленными.

Мы спешились.

— Высокий господин Сай Ханэдзи ждёт вас, — сообщил Уруга.

В дом меня проводил молчаливый слуга в длинном, до пят, халате цвета старого серебра и круглой чёрной шапочке. Внутри царила откровенная роскошь. Приглушённый свет масляных лампад под матовыми колпаками. Стены обиты узорчатым шёлком. Доски пола покрыты тёмным лаком. Пригнаны друг к другу они были идеально, — не прогибались ни на волос и не издавали ни малейшего скрипа, когда я ступал по ним. Слуга раздвинул двери, сверху донизу расписанные тигровыми лилиями, и с низким поклоном пропустил меня в комнату, сам оставшись снаружи.

Двери закрылись с едва слышным шелестом.

От приоткрытого окна ко мне обернулся толстяк в бордовом халате, расшитом золотыми лотосами, и шляпе-тюрбане — такой же, как у Уруги, только небесно-голубого цвета. Это, вне сомнений, означало куда более высокий ранг.

— Господин Торюмон?

— Высокий господин Сай Ханэдзи?

— Рад, что вы откликнулись на моё приглашение.

— Как я мог не откликнуться? Это честь для меня!

Лицо смутно знакомое. Широкое, гладкое, улыбчивое. Нос приплюснут, бровей нет. Кажется, я видел его на банкете в замке, куда меня пригласили по приезду.

— Зовите меня просто Ханэдзи-сан. У вас ведь так принято?

Просвещать первого министра на тему известных мне тонкостей обращения и именования я счёл излишним.

— Тогда и меня убедительно прошу звать по имени.

Он улыбнулся:

— Уверены?

— Иначе мне будет неловко.

— Прекрасно! По рукам, Рэйден-сан. У нас остров торговли, у нас всегда бьют по рукам, заключая сделку.

Руки он не подал, просто повёл ею:

— Присаживайтесь, прошу вас. Желаете чаю? Чего-нибудь покрепче?

— Благодарю вас. Чаю вполне достаточно.

— Понимаю: не всё сразу. Чай сейчас принесут. Удаляющихся по коридору шагов я не расслышал, но был уверен: слуга ждал указаний за дверью и уже спешит выполнить желание господина.

Мы расположились на шёлковых подушках за низким столиком красного дерева с серебряной вязью по краю. В комнате горели четыре масляных светильника, — таких же, как в коридоре — давая возможность рассматривать внутреннее убранство, что я и делал, не скрываясь. Стены обиты тиснёным шёлком — цвет весенней травы, с лёгким серебристым отливом, словно траву на холодном рассвете побил иней. Вдоль стен — строй полочек, тумбочек, шкафчиков из драгоценных древесных пород; большинство — с серебряной вязью, как и столик. В местах, чудом оставшихся свободными, — вазы, курильницы, статуэтки, иные безделушки. В двух самых больших напольных вазах благоухали изысканные букеты свежих цветов.