Книга Гонец в преисподнюю, страница 99 – Генри Лайон Олди

— Что вы такое говорите! Кому бы понадобилось убивать начальника Канасуку? Он бы и так не сегодня-завтра умер. Если кто-то желал ему смерти, мог бы просто подождать.

— Причин может быть множество. Месть. Желание убить врага своими руками. Невозможность ждать… Мог ли Канасуку быть отравлен?

Магудзи задумался.

— Если бы его отравили, тело выглядело бы иначе.

— При его состоянии много яда не понадобилось бы. Яд мог вызвать приступ — и всё выглядело бы так, словно Канасуку умер от кеккаку. Такое возможно?

— Вы лекарь?!

— Я видел много странных смертей. Отвечай на вопрос!

— Да, возможно, — помявшись, признал Магудзи.

— Изменение состава лекарства могло вызвать приступ?

— Я не менял состав, клянусь!

— Ты не менял. А кто-то другой? Он мог ошибиться, изменить состав или подмешать в лекарство яд? Твой помощник? Член твоей семьи?

— У меня нет помощника! У меня нет семьи! Он уже кричал.

— Я живу один! Я никого не допускаю к изготовлению снадобий!

Признаться, на такой ответ я не рассчитывал.

— А ты сам мог случайно ошибиться, когда готовил лекарство?

— Это невозможно! Я готовлю снадобья много лет, я ни разу не ошибался. Спросите кого хотите! Я всё делаю очень тщательно! Ошибка — позор для меня! Не говоря уже про опасность для жизни больного…

Магудзи побагровел, как после быстрого бега, лоб его покрыла испарина. Он забыл, с кем разговаривает. В его профессиональной репутации усомнились! Этого лекарь снести не мог.

Или он втайне допускает, что мог ошибиться, и из кожи вон лезет, чтобы доказать мне — и самому себе! — обратное?

В любом случае, он не признáет ошибку, а доказательств у меня нет.

Тупик.

— Ты знал храмового слугу по имени Катацумури? От неожиданной смены темы Магудзи вздрогнул и затряс головой, словно пытаясь сбросить наваждение.

— Да, конечно. В последние месяцы он прислуживал начальнику Канасуку.

— Он давал Канасуку твои лекарства?

— Да. Я дал ему самые подробные указания. Проверял несколько раз! Он всё делал правильно. Начальник Канасуку был им доволен.

— Катацумури имел возможность что-нибудь подсыпать в лекарства Канасуку?

Это и так было очевидно. Вопрос я задал, желая посмотреть на реакцию лекаря.

— Он бы ни за что не стал этого делать! Начальник Канасуку очень хорошо к нему относился. Я видел! Катацумури это ценил. Он бы не стал вредить начальнику Канасуку!

— Он мог и не хотеть причинить ему вред. К примеру, кто-нибудь сказал ему, что твои снадобья можно улучшить…

— Ни в коем случае! — Магудзи вновь разгорячился. — Катацумури всё делал строго по моим указаниям! Он превосходный слуга! Если что, он непременно спросил бы у меня!

— Ты уверен?

— Да!!!

Надо же, как он защищает слугу. Не хуже, чем свою лекарскую честь. Видимо, Катацумури и впрямь хорош. Не удивительно, что начальник Канасуку решил устроить судьбу парня. Допускаю, что начальник увидел в нём нечто большее, чем честного, расторопного и исполнительного слугу. Если Катацумури и впрямь бежал на Окинаву от правосудия, Канасуку мог углядеть в нём нужные склонности и хватку для продолжения семейного дела, а то и родственную душу.

— Ты видел Катацумури после смерти Канасуку?

— Один раз.

— Не заметил ничего странного?

— Он выглядел печальным. Из-за смерти начальника Канасуку.

— Что-то ещё?

— Больше ничего, господин. В остальном он вёл себя так же, как всегда.