Онлайн книга «Золотой лук. Книга II. Всё бывает»
|
— Ждем! ждем… И хриплым выдохом: — Давай! Казалось, вспыхнул сам воздух. Затрещали, выгорая, брови и волосы. Гневно заржал — закричал! — Пегас. В вопле коня ярость мешалась с болью, и ярость брала верх. Пламя Химеры опалило перья на концах крыльев, краем лизнуло копыта. Встречная волна молотом ударила в грудь: вот-вот опрокинет, закружит, швырнет оземь. Мы разминулись с Химерой вплотную, на долю мига опередив живой костер. Вослед громыхнул разочарованный рык: злость, досада, гнев. Я оглянулся через плечо: Химера закладывала разворот над Лехейской гаванью, целиком накрыв ее своей гигантской тенью. Причалы, корабли, люди — все стало крошечным, муравьиным. Да, с высоты все кажется меньше, но вряд ли настолько. Словно я за время схватки повзрослел, заматерел, и кусты, что были ребенку по грудь, теперь едва доставали взрослому до колена. Чудовище бросилось в погоню. Я уводил тварь от гавани, храма, города к малолюдным холмам и лесам, лежащим к югу от Истма. Блеснуло, пропало море. Сменилось бугристой пегой шкурой Пелопова острова. Химера догоняла, она всей душой — или тем, что заменяло душу Тифоновой дочери — поверила в мое бегство, трусость, желание избегнуть схватки, которую я сам же опрометчиво начал. Пора! Воздух взвыл, когда Пегас извернулся в полете, на полном скаку — точно так же, как до него это сделала ужаленная стрелами Химера. Близко. Она была совсем близко. Распахнула львиную пасть, оскалила клыки. На слюнявой морде козы, в янтарном взгляде змеи читалось предвкушение. Бурлило, клокотало пламя в двух передних глотках, словно в кузнечном горне, медля извергнуться наружу, отползая назад, в мощную грудь, дышащее смрадом логово. Огонь? Нет, зубы и когти. Со всей страстью хищника Химера желала вонзить в жертву клыки, разорвать на части, опьянеть от вкуса горячей крови, живой трепещущей плоти. Напиться чужого сладкого ужаса, жизни, покидающей тело. Жалкий обгорелый труп рушится наземь? Это слишком похоже на милосердие. Одним движением я сорвал прочные кожаные завязки. Выхватил из чехла оружие. Зашелся краденым, каркающим хохотом. Неподъемное копье показалось мне легче дротика. — Убью, — пообещал я. — Я тебя убью. Уверен, она услышала. Копье съело расстояние между нами так, будто изголодалось по каждому ломтю пространства, отделявшего меня от Химеры. Нырнуло в львиную пасть. Ухнуло в полыхающую жаром глотку. Потеряло очертания и форму, оплыло, растеклось. Я успел, опередил. Не Химеру, нет! Я опередил радугу, золотой лук, выгнутый в полнеба, уже готовый пасть мне на голову, превратить Беллерофонта в стрелу, отправить на другой край света, подменить Хрисаором: великаном, мужем, отцом. Миг, другой, и весь мой шаткий замысел, а может, и вся жизнь пошли бы прахом. Впрочем, пойти прахом никогда не поздно. * * * У меня есть оружие, царевна. «Оружие? Какое? Нож? Праща?!» Лицо твоей сестры. «Что?!» Лицо твоей сестры. Подковы для коров, изобретенные моим хитроумным дедом. «Украдено у Главка, сына Сизифа». Письмо из Аргоса, отправленное твоему отцу, Филоноя. Ядра для пращи, купленные на ликийском рынке. Все это есть у меня, а в придачу — ужасная казнь богохульника, которую я видел на площади. «Я не понимаю тебя…» Свинцовые белила Сфенебеи. Свинцовые подковы для коров. Свинцовая табличка, содержащая просьбу убить меня без суда и приговора. Свинцовые ядра для пращи. Расплавленный свинец, залитый в глотку казнимому. Наконечник тяжелого копья, взятого у наставника Поликрата, горит, плавится на солнце, брызжет искрами… |