Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 104 – Генри Лайон Олди

— Я буду осторожен, — сказал я. — Почтителен.

— Добавь: «Я постараюсь».

— Я постараюсь. А какова моя природа?

— Ты голоден? — он встал. — У меня есть сыр, лепешки и мед.

Все мои благие намерения пошли прахом:

— Сыр? Лепешки? Ты что, пастух?! Ты же бог! Сотвори фиги с миндалем! Белый хлеб! Свинину с тимьяном и уксусом! Бараний горох с чесноком! Жаворонков, набитых маслинами…

— Сыр, — терпеливо повторил Гермий. — Лепешки.

— Молоко?

— Вода.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай лепешку.

— В пещере или здесь?

— Здесь. В пещере, небось, сыро.

Опомнившись, я добавил нараспев:

— Я, Гиппоной из Эфиры, взываю к тебе, Благодетельный! Услышь меня, будь милостив ко мне! О малом молю тебя, бог…

— Заткнись, — буркнул Гермий. — Вот же на мою голову…

И скрылся в пещере.

Я надеялся, что еда хотя бы прилетит ко мне на подносе с крылышками. Увы, Гермий вынес все своими руками, в корзинке из ивовых прутьев. Поставил на камень поменьше, первым взял лепешку, разломил. Я ждал, что он предложит мне кусок, как хозяин гостю. Не предложил. Бесстрашная лань подбежала к Подателю Радости, ткнулась носом в плечо, потянулась губами к лакомству. Гермий взял из корзинки щепоть соли, хорошенько присолил лепешку — и только потом отдал лани.

Я пригляделся и ахнул. Копыта хрупкой лани и впрямь были из меди, а рога из червонного золота.

— Встретишь в лесу, — предупредил Гермий, провожая лань взглядом, — не вздумай поохотиться. Природа моей сестры Артемиды более жестока, чем моя. Затравит псами, нашлет вепря, принудит броситься в огонь. Ты слышишь меня?

Я кивнул.

— Считай это первым знаком моего покровительства. Ешь, это второй знак. Ешь и слушай. Я буду перечислять, что знаю. Не перебивай, я разрешу тебе говорить потом. Итак, я собирался тебя убить — там, во дворе вашего дома…

К сожалению, я успел откусить от лепешки. Горло сжалось, кусок застрял. Я закашлялся, схватил плошку с водой. Глоток, другой, и кашель унялся. Неужели Гермий сочтет, что я его перебил?

— Я собирался тебя убить, — повторил бог. — Тебе уже известно почему. Я развлекался, глядя, как змеи душат тебя. Я собирался продлить развлечение, иначе ты умер бы сразу.

— Такова твоя природа.

Ну почему, почему мой дурацкий язык бежит впереди здравого смысла? Он же велел помалкивать!

— Такова моя природа, — согласился бессмертный юноша. — Арей убил бы сразу. Я должен быть благодарен своей природе за это промедление. Пока ты задыхался, в небе проступила радуга. Я знаток радуг, тебе это известно?

С набитым ртом я замотал головой: неизвестно, мол!

— Я вестник моего великого отца. Когда я лечу с поручением, мой полет отмечает радуга. Златокрылая Ирида, сестра гарпий — вестница богов. Она летает с быстротой ветра, а за ней…

— Радуга! — догадался я.

Замечу, что ел я как не в себя. И воду хлебал: любо-дорого посмотреть! Не от голода, нет, и не от жажды. Бог угостил меня, принял как гостя, у себя дома. Значит, закон гостеприимства на моей стороне. Зевс, отец Гермия, на моей стороне! Захоти Гермий теперь обидеть меня, и закон гостеприимства ему не позволит. От такого не очистят даже бога, мне дедушка говорил.

Уверен, Гермий это тоже знал. Иначе не предложил бы еду.

— Да. Наши радуги похожи, но любой бессмертный, имеющий острый взор, сразу скажет: вот летит Гермий, а вот Ирида. Не спутает, понял? Радуга Ириды облачная^[72], моя же обычная.