Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 112 – Генри Лайон Олди

— Они правы! Табунщики!

— В чем?!

Я тоже орал во все горло.

— Ну, догоним мы этих! Что дальше?!

— Отберем табун!

— Вдвоем?! У шестерых?

— Отберем!

— У нас и оружия-то нет!

— Есть!

Я рассмеялся чужим смехом. Злой, бешеный хрип рвал горло когтями. В груди саднило, как после удара.

— Какое?!

— Лошади!

— Ты сошел с ума?

— Агрий!

Агрий все еще ходил в вожаках. С того памятного дня, когда я впервые оказался у него на спине, ни один жеребец не пытался оспорить главенство свирепого тирана. Его — или мое?

— О чем ты?!

— Запрыгну на него! Уведу табун!

Брат замолчал, бледный от потрясения. Я же гнал поводьями волну за волной, принуждал гнедых нестись со всех ног. Колеса гремели на камнях, нас трясло, подбрасывало. Как мы не опрокинулись, не знаю. Испуганные нашим безрассудством, склоны расступились. Лощина обернулась долиной, распахнулась широким зеленым ковром. Он полого уходил вверх, к близкому плоскогорью. За ним лежали чужие владения. Зигурийские? Немейские?

Какая разница?!

В ветре я уловил острый запах конского пота. Табун близко! Нагоняем!

— Уверен?!

— Конечно! Вон они!

Впереди по земле стелилась, вздымала клубы пыли разномастная туча, сотканная из конских тел. Даже отсюда чувствовалось: лошади растеряны, сбиты с толку. Куда их гонят? Зачем? Откуда взялись новые, такие шумные люди? Что им надо?

Мысли? Нет, страсти, ощущения. Ими был пропитан воздух, земля, взрытая копытами, трава, смятая на пути прошедшего табуна. Конокрадов я не чувствовал. Зато лошадей — еще как! Ага, вот и люди. Их я просто увидел. Конокрады облавной дугой окружили табун. Бегали туда-сюда, горланили. Теснили лошадей длинными шестами, щелкали бичами, подгоняли. Табун шел неохотно, не набрав еще полной скорости. В лощине лошадям некуда было деться, но выбравшись на широкий склон, они норовили разбежаться, повернуть обратно.

Конокрады не позволяли.

Я летел как на крыльях. Быстрее птицы, стрелы, ветра. Пластался в полете, пожирал пространство стадию за стадией. Единственное, о чем я жалел — будь у меня настоящие крылья, я бы ринулся ввысь, к облакам, чтобы коршуном пасть на испуганную добычу.

Добыча. Кто же еще?

Не имея возможности взмыть в небеса, я привстал на носки. Где Агрий? Ага, вот ты, мой славный: позади всех, подгоняешь. Табун вела старая опытная кобыла Меланиппа, Агрий же следил, чтобы никто не отставал. На моих глазах конокрад огрел вожака жердью по крупу. Агрий встал на дыбы, ударил воздух передними ногами, оглушительно заржал. Прянул в сторону, не решаясь вступить с человеком в открытую схватку. Надо отдать им должное, конокрады свое дело знали.

Потерпи, Агрий. Я рядом.

Конокрады заметили нас. Они что-то кричали друг другу, но слов не разобрало бы и самое чуткое в мире ухо. Махали руками, один кинулся было наперерез, но вовремя остановился. Сообразил, простофиля, что мои кони его стопчут, как соломенное чучело, а колеса довершат казнь. Оставшись без присмотра, табун начал замедлять бег. Я зашелся диким хохотом, взял левее. Надо добраться до Агрия. Вожак — это все, что мне требуется.

— Держи!

Я передал Делиаду вожжи. Ухватился за бортик, меняясь с братом местами. Сила и дерзость пели во мне, дерзость и сила. Я могуч. Ловок. Непобедим. Я родился в броне, с оружием в руках.