Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 162 – Генри Лайон Олди

— Замолчи, пожалуйста.

— Слушай, это мой подарок тебе. Не только боги умеют делать подарки! Я уже съел половину кольца, когда привратник вбежал во двор. Он бы налетел на меня, но я услышал, как скрипят ворота. На мое счастье, привратник сидел не во дворе, а на улице, снаружи.

— Он всегда там сидит по ночам. Ставит скамеечку.

— Этого привратника ты вряд ли помнишь. Он умер, когда тебе исполнилось четыре года. В те дни Эфиру косил мор, многие ушли в Аид. А я помню, я испугался, когда он вбежал. Я едва успел взлететь на стену за кладовкой. Там камни выщербились, удобно лазать…

— Я знаю.

— Я все слышал. Все видел. Я думаю, он солгал.

— Кто? Привратник?

— Персей. Убийца Горгоны.

— Боги, храните нас от помрачения рассудка!

— Он сказал: «Нет». Сказал про тебя. Я ему не верю.

— Боги, сжальтесь…

— Молчи и слушай. Я не знаю, сколько времени подарил нам Водитель душ. Мертвец Алкимен — последний свидетель. Держи подарок, брат, и не перебивай. Такие подарки хрупкие, их легко разбить вдребезги.

— Господин мой! Они ждут во дворе…

Привратник был взволнован. Испуган. У него подгибались ноги и тряслись руки. Сизиф готов был поклясться, что старик, верой и правдой служивший ему много лет, испуган вовсе не тем, чем следовало бы. Обычный привратник боялся бы господского гнева. Еще бы! Посреди ночи оставить пост у ворот. Тише мыши пробраться в спальню владыки Эфиры. Разбудить владыку, да так, что Меропа, чей сон чуток как у львицы, осталась в объятиях блаженного Гипноса. Вытащить Сизифа из постели, повести на двор. И ради чего?

Какие-то гости. Ночью!

— Зачем ты их пустил? Почему не велел ждать до утра?!

— Ты сам все поймешь, господин! Мне было страшно.

— Они угрожали?

— Нет. Ты сам поймешь, уверяю…

— Они назвали свои имена?

— Нет. Сказали: назовут тебе, не мне.

В Сизифе пробудился интерес. Разум восставал ото сна, вытеснял первое, вполне естественное раздражение. Гости? Ночью? Постучались в дворцовые ворота, обратились к привратнику. Имен привратник не знает. Это значит, что гости пришли издалека. Поднялись на холм из нижнего города. Стража их не остановила. Ни та, что стоит в ночную смену на первом рубеже оборонительных стен, ни та, что охраняет входы в акрополь.

Гости шли как нож сквозь масло. Кто же это?

Сизиф плотней запахнул плащ. Ветер, летя от залива, пронизывал тело насквозь. Старею, подумал Сизиф. Раньше бы не заметил. Раньше бы я сперва загадал кулаком в лицо привратнику, выбил бы зуб-другой, протестуя против несвоевременного подъема, а уж потом стал бы разбираться, что да как.

— Вот они, господин!

Сизиф остановился на верху лестницы. Эту привычку он перенял от своего отца — и собирался передать ее сыну. Правитель должен смотреть на гостей сверху вниз. Позже, если захочется, можно уравнять пришлых с хозяевами, пригласить в зал, велеть накрыть столы для пиршества. Или кликнуть стражу: гоните незваных дураков в тычки!

Сверху вниз, да.

Сперва он не понял, что происходит. Сверху вниз? Не получается, отметил Сизиф. Я стою на лестнице, эти двое — на утоптанной земле двора. И все равно они словно возвышаются надо мной. Что это? Он прислушался к себе. Да, это был страх. Страх рождался в животе, дрожал жильной струной лиры. Дрожь поднималась выше, захватывала, подчиняла сердце. Рассудка она не достигала. Почему? Потому что для страха не было ни малейшей причины.