Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 168 – Генри Лайон Олди

Позже родился Делиад. Пирен. Гиппоной.

Дети есть дети. Правитель нуждался в сыновьях. «Богов не обмануть! — хохотала Эфира. — О, богов не обмануть!» Живя торговлей, город понимал, что в мире нет обмана, есть только условия сделки.

Над жрецом, объявившим волю Зевса, потешались.

Жрец молчал.

* * *

— Кроме Сизифа, меня и Эвримеды правду знала Меропа, твоя бабушка.

— Бабушка? Почему бабушка, отец?!

— Без нее мы бы не справились. Это она поила мою жену снадобьями. Выбирала дни, когда чрево остается пустым, что ни делай. Подмешивала гостям в вино кое-что, от чего гость спал как убитый. Затем он просыпался рядом с Эвримедой. Верил каждому ее слову о прошедшей ночи. Как тут не поверить? Возразить, что ничего не было? Что ты, пьяный мерин, храпел рядом с красивой, готовой отдаться тебе женщиной? Такой позор не снести самому отъявленному силачу.

— Но как же тогда родились мы? Я — ладно, про себя я все знаю. Но Алкимен? Делиад? Пирен? Если они дети моей мамы, то от кого?

— Ты глупей, чем я думал. Они мои сыновья.

— Твои?!

— Да. Моя плоть и кровь.

— Но ты бесплоден, отец!

— Почему? Потому что так говорила прачка стряпухе?

— Потому что такова воля богов!

— Боги не сказали, что я бесплоден. Боги сказали, что я умру бездетным. Не стану отпираться, вначале я понял их так же, как и ты. Умру бездетным? Что это, если не бесплодие? Но позже выяснилось, что мое семя приносит плоды.

— Рабыни? Служанки?

— Нет. Не скажу, что я не знал женщин кроме Эвримеды. Но они не подарили мне детей. Это укрепило меня в мысли о бесплодии. Первые два года семейной жизни Эвримеда тоже проходила пустой. А потом она понесла Алкимена. Не от гостя, от меня. К родосцу она шла, уже будучи в тягости.

— Зачем же он тогда был нужен? Родосец?

— Это была идея твоего деда. Слухи обо мне также распространяли его люди. Главк умрет бездетным? Разумеется. Откуда дети у Главка? У холощеного пустоцвета?! Все они — приемыши, сыновья Эвримеды от разных отцов. Легенда рядилась в правду. Таким образом твой дед скрывал от людей и богов, что я плодовит. Ты же помнишь? Умереть бездетным — мы понимали это, как бесплодие. Воля богов? Она свершилась. Все слышали? О, слышали все, от Эфиры до Олимпа. Когда бы я ни умер, я бы умер бездетным, чтобы приемыши благоденствовали.

— Но ты жив. Ты пережил всех их.

— Да. Я жив, мои мальчики мертвы. Главк Эфирский умрет бездетным? Теперь я понимаю истинный смысл воли небес. Судьба — насмешница, Гиппоной. Но соль ее шуток раскрывается не сразу.

— Зачем ты мне все это рассказал?

— А ты как думаешь?

— Чтобы я узнал: я вам не родной. Они родные, я нет. Но я знал это и раньше.

— Подумай еще раз. Это неправильный вывод.

— Чтобы я узнал, что я вам родной?

— Продолжай.

— С чужим ты бы не поделился семейной тайной. Ты и мама. Вы бы молчали до последнего. Значит…

— Ты нам родной. Кто бы тебя ни родил, кто бы тебя ни принес — родной. Неродной бы ничего не понял, а ты понял. Ты сын Главка и Эвримеды. Внук Сизифа. Береги себя, парень.

Он назвал меня парнем. Так звал меня дедушка. Отец — никогда раньше.

— Береги себя, понял?

— Да, отец. Я постараюсь.

— Стараться не надо. Просто сделай это. Живи долго и позволь мне уйти первым. В глубокой старости, разумеется. На меньшее я не согласен. Главк Эфирский не умрет бездетным. Воля богов? Сделай все, чтобы она не исполнилась.