Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Отец, я что-нибудь придумаю. Эписодий второй Судьба расправляет крылья 1 Это не сказка, болван! — И кто теперь у нас править будет? — Как — кто?! Отец, конечно! — Он же басилей, Главк Эфирский. — А до него басилеем Сизиф был, наш дед. — И что? — И то! Отец сел на трон, когда Сизиф умер. — Верно. — А теперь дед вернулся. Снова живой! — Думаешь, он у отца трон отберет? — Не знаю. — А мне!.. А мне дедушка такое рассказал! — Что он тебе рассказал? — Когда? — Вчера ночью. — Ври больше! — Тебе, небось, приснилось… — Я вру?! И ничего не приснилось! — Еще скажи, ты к деду в покои забрался! — Он, значит, в постели с женой, после Аида согревается… — И тут ты: дедушка, расскажи сказку! Мои дураки-братья заржали в голос — точь-в-точь жеребцы при виде кобылы. Знаете, как обидно? Я с ними дедушкиной сказкой хотел поделиться, нес ее, берег, расплескать боялся. А они… — Это ты, Пирен, дрых и сопел! И вы оба тоже! А я на двор вышел. — По нужде? Ах-ха-ха! — Да, по нужде. А там — дедушка. Сидит, на звезды смотрит… — А ты? Нужду справил? — Справил, не твоя забота. Я хотел, чтобы он мне про Аид рассказал. — А он? Рассказал?! — Нет, про Аид он не захотел. Про другое рассказал. Еще интересней! — Ладно, считай, поверили. — Давай, делись! — А вы не перебивайте! Мы с братьями шагали по нашей тайной тропе. Начиналась тропа под стеной крепости. Серые ноздреватые камни нависали над головами. Кладка уходила в далекую голубую высь, словно стена подпирала небо. Дальше тропа ныряла в пыльные кусты можжевельника. Яркий смолистый аромат висел в воздухе плотным облаком. Казалось, его можно пощупать или лизнуть. Солнце жарило от души, мы давно вспотели. Вот и можжевельник потел по-своему. Еще дальше тропа вилась меж скалистых уступов, поросших колючками и пучками жесткой травы, и спускалась прямиком к морю, к укромной бухточке — в стороне от города и порта. Сюда мы бегали играть и купаться, когда у братьев не было занятий. Такое случалось редко: братья упражнялись с мечом и щитом, копьем и луком. Даже на колеснице ездили. Вот это я понимаю! Когда уже и мне разрешат вместе с ними?! Кроме интересных занятий бывали и скучные: счет, письмо, игра на кифаре. К скучным меня уже допустили, не пожалели маленького. Про моря, долины, города, кто где правит, с кем в союзе; кто воюет, кто торгует, чем торгует… Забыл, как это все вместе называется. Тоска зеленая! Если подворачивался случай, братья сбегали от учителей. Вот как сегодня — дедушка из Аида вернулся, город гудит, во дворце не до нас… Меня в эту бухту только с весны брать стали. Боялись, что я кому-нибудь проболтаюсь, если мне заветное место показать. Но я за ними подследил! И не проболтался. Зато сейчас я болтал в три языка! Дедушкину сказку пересказывал. Зевс, Гера, мятеж. Так увлекся, что чуть с тропы не навернулся вверх тормашками. Руками размахивал, слюной брызгал. Каждый утес был богом, акрополь — Олимпом, а в небе на золотых цепях висела бунтовщица Гера. Она исчезала в ослепительном сиянии, обрывок цепи со звоном и лязгом падал мне под ноги. Я, старый хитрец, подбирал сокровище… Братья молчали. Слушали. Не перебивали, что само по себе было чудом. Вначале они слушали с интересом, но когда я закончил рассказ и взглянул на них — ну как, а?! — то увидел такие мрачные лица, каких сроду не видывал. Пирен отвернулся, уставился на море. Делиад изучал камешки под ногами. Алкимен кусал губы, мрачней ночи. |