Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
В тот день, когда горшок дает первую трещину, это все еще горшок. Да, надтреснутый. Но он сохраняет форму. В нем можно таскать зерно и оливки. Лишь если наполнить его маслом, водой или вином, жидкость начнет по каплям сочиться наружу через трещину. Горшок моего детства треснул на тропе над морем. В тот день я осознал: все, что я считал далеким, не имеющим ко мне ни малейшего касательства — оно здесь, рядом. Это может случиться в любой момент: со мной, с братьями, с отцом, матерью, дедом… Более того, оно уже случилось. Какая разница, помню я это сам или узнал из рассказа братьев? Это было на самом деле. Здесь, во дворце, а не на далеком острове или недоступном Олимпе. Со мной. С моими родными. Было. Есть. Происходит прямо сейчас, пока я, вопя во все горло и рискуя свернуть себе шею, несусь вниз по каменистой тропе. Для детства еще оставалось время. Но прежним ему не бывать. 3 Метатель-Убийца Я плюхнулся спиной на горячую гальку. Выдохнул, переводя дух. Не особо-то я и запыхался на самом деле. Просто все выдохнули, ну и я за компанию. Хоть в чем-то я не хуже братьев! Плавали они хорошо, но и я не отставал. Плавал, нырял, белый камешек находил и со дна доставал, как бы далеко его Делиад ни зашвыривал. Вот такие игры по мне! — «Лепешечки», а? — Пирен приподнялся на локте. — Запустим? — Ага! — оживился Делиад. И зашарил вокруг себя, подыскивая плоский камень. Море спокойное, ленивое — самое то для «лепешек». Галька Пирена трижды отскочила от водной глади, искрящейся солнечными бликами, прежде чем, грустно булькнув, уйти на дно. У Делиада вышло лучше. Его «лепешка» ринулась прочь от берега, резко щелкая об воду. Звук был, как от кнута в руках лихого возницы. — …пять, шесть, семь… На седьмом я сбился. Просто смотрел. — Одиннадцать! — с гордостью возвестил Делиад. Алкимен долго искал подходящую гальку. Потом долго примеривался. Делиада он все равно не обставил: девять прыжков. Алкимен уверял, что двенадцать. Ага, кто ему поверил? — Давай еще! Теперь выиграл Алкимен. — Еще! — Еще! — А ты чего сидишь? Бросай! — Боишься? У тебя и двух раз не проскачет! Раньше я не бросал «лепешечки». Только смотрел, как сегодня. Прав Алкимен: я боялся опозориться. От Алкименовой правоты сделалось еще обидней. Вскочив, как оводом ужаленный, я схватил первую попавшуюся гальку и запустил по воде. Они стояли и смотрели. Они раскрыли рты. — …восемнадцать, девятнадцать, — завороженно считал Делиад, — двадцать, двадцать один… двадцать девять, тридцать… Он замолчал. А камень все несся к горизонту, мерно подпрыгивая. Потом исчез. Наверное, пошел ко дну. Ну, я так думаю. — Ничего себе! — Даешь, Гиппоной! — Это случайно! — Новичкам везет! — Точно, случайность! — Повторить сможешь? Вот тут я испугался по-настоящему. Раньше позор был просто позор, а сейчас, после случайного триумфа — всем позорам позор! — Давай! — не отставал Алкимен. — Ну, не знаю… Я протянул это как можно занудней. Чтоб отстал. — Давай! — Давай! — Да-вай, да-вай! Они орали хором. Подбадривали не меня — друг друга. Одинокая чайка снялась с морской глади, полетела прочь. Нет, не отстанут. Я поискал плоский камень. Примерился. Камень лягушкой проскакал по воде — четыре неуклюжих прыжка — и с насмешливым бульком пошел ко дну. |