Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Что случилось? За нами следят?! — Справа. Осторожно, не спугни. Стараясь двигаться без спешки, я присел рядом со странником. На всякий случай нашарил камень поувесистей, сжал в пальцах. Камень сразу придал мне уверенности. Если что, не промахнусь! Таким подарком промеж глаз — никому мало не покажется! Вот теперь можно и повернуть голову. Чуточку, самую малость. Что там у нас по правую руку? Почудилось: вяз, растущий шагах в сорока́, двоится. Словно у дерева объявился маленький близнец. Или сын… Не сын, а дочь! Волосы ее — крона древесная. Буйные, густые — зелень с осенней прожелтью. Она куталась в них, как в женский тканый пеплос[50]. Нет, она даже не куталась! Листья-волосы сами лежали на гладких плечах и маленькой, почти мальчишеской груди, притворяясь накидкой. Кожа ее — гладкая молодая кора. Руки ее — гибкие ветви. Лицо… Как у статуи в храме. Не мраморной, нет! Деревянной. Живое лицо, только… Богини в святилищах, из какого дерева их ни вырежи, все равно были точными копиями красивых женщин. А эта… Крылось в ней что-то нечеловеческое. Я не смог бы сказать, что именно. Кажется, я забылся. Уставился на нее в упор. Больше того, она на меня тоже уставилась во все глаза. Побледнела, прижалась к стволу. Она что, живого мальчишку никогда не видела? Или у меня рога выросли?! Ветер взметнул опавшую листву под вязом — и вот уже нет ее. Ушла в дерево, спряталась. Да и ветра-то никакого не было, почудилось. Из-за поворота донесся шум: перестук копыт, скрип колес, голоса. Может, это не я ее спугнул? — Дриада! — с восторгом выдохнул я. — Это ведь была дриада, да? — Гамадриада, — уточнил Кимон. — А в чем разница? — Если дерево погибнет, дриада продолжит жить. Другие деревья дадут ей кров и силы. Гамадриада умирает вместе со своим деревом. — Умирает? Как же так?! Кимон пожал плечами: — Как все смертные. Мы живем меньше, она дольше. Вот и вся разница. — Но она же… она… Я не мог подобрать нужных слов. Неужели такая красота когда-нибудь умрет?! Ее вяз, конечно, еще не старый, крепкий, но… — Не человек? Другой породы? — Да! — Если кто-то живет, он умирает. Все остальное, мой мальчик, лишь дополнения к этому закону. Для муравья, например, ты бессмертен. На дорогу выкатились повозки с зерном, влекомые быками. Быки ступали тяжко и неторопливо, возницы покрикивали на них — не рассчитывая, впрочем, на результат. Скрипели колеса. Все было сонное, обыденное, сто раз виденное… Человеческое. Рядом, в молодом вязе с кудрявой шевелюрой, пряталось самое настоящее чудо. Смертное чудо. Как быки, как возницы, как Кимон, сын Аристида… Как я сам. — Прощай, Гиппоной, сын Главка. Может, еще свидимся. Кимон шагнул к повозкам, намереваясь продолжить путь с ними. Не оборачиваясь, он помахал мне рукой. Я помахал в ответ. Стоял, глядел вслед, пока быки, возницы и странник не скрылись из виду. Перевел взгляд на вяз. Нет, гамадриада больше не показывалась. Вот растет себе дерево, думал я, возвращаясь обратно. Живет в нем красавица с волосами-листьями. А тут прихожу я с топором… Ладно, я такого ни за что не сделаю! Приходит кто-то другой. Пришел, срубил. И нет красавицы? Вот так просто?! Была б она дриада, перебралась бы в другое дерево. Жила бы дальше! А если другого дерева нет? Если вокруг все деревья вырубили? Если все на свете деревья вырубили?! Что тогда? Наверное, Кимон не врал нам и про кентавров. Гамадриаду я ведь своими глазами видел! А расскажу — Алкимен меня на смех поднимет. Скажет, что сочиняю. Вот так и Кимон. Он нам чистую правду, а мы… |