Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Там, в тумане, куда Афине не было доступа, герой Персей убивал Медузу Горгону. Мусорщик на службе Олимпа сражался с чудовищем, прибирая за богами то, что боги не хотели — или не могли — прибрать. Афина сама снарядила героя в поход. И не поскупилась: брат, как-никак! В ножнах на поясе сына Зевса дремал серп Крона — кривой клинок из адаманта, которым владыка богов и людей сражался с ужасным Тифоном. На плече висела чудесная котомка, готовая принять драгоценный груз — змеевласую голову Медузы. На ногах трепетали таларии — крылатые сандалии, одолженные Гермием. Афина помнила, каких трудов стоило убедить Лукавого поделиться обувью. «Украдут! — сетовал Гермий, вор из воров. — Не вернут! Испортят, стопчут, порвут…» На лице младшего из богов ясно читалось, что лично он ни за что бы не вернул чужое добро, окажись оно у него в руках. Выпросить после этого у дядюшки Аида его шлем-невидимку было легкой забавой. Стою, вздохнула Афина. Слушаю. И что же я слышу? Звон оружия? Нет. Боевой клич? Нет. Скрежет медных когтей по панцирю? Нет, тишина и все. Время от времени до меня доносится эхо, похожее на отзвук женского крика. Медуза кричит, погибая? Эхо стихает, возникает снова, чтобы опять исчезнуть и явиться. Это продолжается без конца. Те, кому отрубили голову, так долго не кричат. Разве что Персей решил насладиться предсмертными муками своей жертвы. А что? Жестокий, беспощадный нрав моего земного брата известен отсюда до Аргоса. Вспорол Медузе живот? Отошел, отвернулся, не желая попасть под случайный взгляд, уже затуманенный близостью смерти? Весь обратился в слух, как я? Дрожит от ненависти, как я? Зевс Вседержитель, как же я ненавижу Медузу! Это было правдой. Не нашлось бы женщины среди богов и людей, титанов и чудовищ, которую Афина ненавидела бы больше Медузы Горгоны. Взор, превращающий живое в камень? Нет, такой убийственный дар не вызвал бы ненависти в богине, обладательнице не менее смертоносных талантов. Красота? В отличие от многочисленных сестер и тетушек, Афина не ревновала к чужой красоте. Сила? Дочери Зевса хватало своей. Но когда Медуза… Нет, когда Посейдон… Нет, Медуза! Эта камнеглазая сучка могла увести Черногривого в другое место. В лес, на берег моря, в любой дворец, какой пришелся бы по сердцу. Кто бы ни владел дворцом, он сбежал бы на край света, узнав, что великий Посейдон, Колебатель Земли, и Медуза Горгона, дочь Форкия-Морского и Кето-Пучины, решили возлечь на здешнем ложе. В конце концов, Посейдон мог пригласить любовницу в свой собственный дворец на морском дне, близ северного побережья Ахайи! Законная супруга Черногривого — та еще тюха, небось, сама бы и постелила муженьку! Кто тебе подсказал, Медуза? Кто надоумил? Тварь, зачем ты предалась любви в храме Афины, на полу у алтаря?! Храм не просто посвящен богу, храм в какой-то степени и есть бог. Частица божества неотлучно находится здесь, внимая звукам молений, вдыхая аромат жертв, возлагаемых на огонь. И что же вдыхала сероокая Дева в тот день? Какие ароматы? Что слышала, оглохнув от страстных воплей?! Большего оскорбления и представить нельзя. Медуза не была ткачихой Арахной, которую можно превратить в паука, не была она и прорицателем Тиресием, которого можно ослепить безнаказанно. Чтобы ослепить Медузу, требовалось приблизиться к ней вплотную, да так, чтобы она сама не посмотрела на тебя в упор. Афина знала, что проклятая мерзавка способна делать взгляд оружием по своему усмотрению. И что же? Приблизься к ней Афина со сладкими речами, накинь на себя покрывало невидимости — богиня не сомневалась, что в глазах Медузы она увидит свою смерть, вернее, свою статую, точную копию девственной мудрости в шлеме, с копьем в руках. О, эта мудрость! Разве не была бы она кромешной глупостью?! Знала Афина и то, что волосы Медузы становятся змеями по желанию хозяйки. Даже когда Горгона спала, эти змеи бодрствовали. |