Онлайн книга «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит»
|
Подкрасться незамеченной? Пустые мечты. Месть вышла долгой. Сперва Афина убедила отца изгнать Медузу и ее сестер-Горгон во мглу Океана, на острова Заката. Они опасны, сказала Афина. Они опасны, повторила богиня позже, когда ссылка состоялась. Ты же видишь, отец: каменные люди на улицах городов. Эта змеевласая возвращается, я тому свидетель. Она способна покидать место ссылки, посещать мир жизни живой и снова прятаться там, где мы не в состоянии ей навредить. Где уверенность, что однажды ей не захочется взлететь на Олимп? Ее любовник, твой мятежный брат, обрадуется, если грозный Зевс станет Зевсом из безобидного мрамора. Не лучше ли упредить беду? Нужен Мусорщик, отец, нужен герой, убийца чудовищ, твой великолепный сын от Данаи Аргивянки. А я помогу ему, чем сумею. Зевс согласился не с первого раза. Для владыки богов и людей все идеи, которые родились не в его кудрявой голове, были подобны открытому мятежу. Нередко советчики начинали с благих намерений, а заканчивали Тартаром. Но мудрость умела намечать цель, а военная стратегия выстраивала пути достижения. Персей отправился в путь. И вот: туман, холод, эхо криков. Чувствуя, что мерзнет, Афина переступила с ноги на ногу. Посмотрела вниз, на стылую воду, размышляя, не подняться ли повыше — и упустила момент, когда небо над ней расколола белая молния. Крылатый конь прочертил над богиней крутую дугу. Конь? Новорожденный жеребенок. Бессмертные не в силах укрыться от взгляда бессмертного, спрятать свой истинный облик. Вид жеребенка, во всем подобного взрослому жеребцу, не смутил богиню. Может ли такой пустяк смутить ту, что появилась на свет в полном боевом облачении, со шлемом на голове и копьем в руках? Сын Черногривого, поняла Афина. Медуза родила. Живая или мертвая? Живая роженица — это в порядке вещей. Умершая родами — тоже. Такие оставляют детей сиротами. Случалось, что женщины, в чьих жилах текла не кровь, а божественный ихор[56] — богини, титаниды, чудовища — рожали, уже распростившись с жизнью. А если принять во внимание, что роды начались в седой мгле Океана, в мире жизни мертвой… Проклятье, что там творится? Где Персей?! Новая молния расколола небеса. Млечную белизну полета крылатого коня сменила огнистая радуга. Эта дуга была много круче первой, ее начало и конец остались скрытыми в тумане, пожравшем территорию ссылки. Даже не радуга — пылающий столб. Кто родился вторым, Афина не разобрала. Ей почудился воин-исполин, а может быть, воительница — в доспехе, с оружием. Правда? Ложь? Греза, плод воображения, созданный памятью о собственном рождении Афины?! Крылья, подумала богиня, вспомнив летучего коня. Крылья — это от матери. Все Горгоны крылаты в боевой ипостаси. Второе дитя тоже крылато? Я ничего не слышу, Тартар вас всех забери, я ничего не вижу… Эхо криков смолкло. Ему на смену пришло эхо детского плача. Такое слабое, едва различимое, что богиня уверилась: старик Океан морочит ей слух. Дети Медузы и Посейдона, сколько бы их ни родилось, плакать не станут. Буйствовать — да. Летать, биться о небосвод, поднимать шторм на море — сколько угодно. Но плакать? Исключено. И все-таки — где Персей?! Она стояла. Ждала. Слушала. Не дождавшись возвращения Персея, ушла. Плач ребенка преследовал Афину по пятам, словно кто-то мелкий, слабый, беззащитный имел смелость насмехаться над богиней — ее ревностью, мудростью, местью. О том, что Персей убил Медузу, Афина узнала позже — от Гермия, принесшего весть о чудесном спасении Андромеды, дочери царя эфиопов, и морском чудовище, обращенном в камень. Как все новости Лукавого, эта содержала столько же правды, сколько и лжи. |