Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 89 – Генри Лайон Олди

— Они врали мне. Папа, мама, братья. Может, братья и не врали. Если так, они все равно однажды узнают. Спросят: «А ты кто такой, парень? Ты нам не родня!» Ты не спросишь, Пирен, ты умер. Ты — источник. Здесь ты вода; там, внизу — тень.

Облако закрывает луну. Тень ложится на воду.

— Вот дедушка, он говорил мне правду. Я просто не понимал, что он мне говорит. Глупый был, сопливый. Если бы понял раньше, было бы не так больно.

Колонны уходят в темноту. Лес, настоящий лес.

— Ты пойди к нему, Пирен. Где там у вас гора? Скажи, что я его помню. Все помню, до последнего словечка. Ему будет приятно тебя увидеть. Вы присядете на склоне, дедушка отдохнет от работы. А ты ему станешь рассказывать обо мне. Не можешь? Не пойдешь? Ты пил из Леты, ты лишился памяти? Ничего, я помогу тебе. Хочешь крови? Кровь возвращает мертвым память, я знаю.

Нож покидает ножны. Бронзовая рыбка.

— Я бы привел тебе овцу. Барана, ягненка, хоть кого. Но как? Да и красть нехорошо. Папины овцы — они теперь чужие.

Мне не больно. Нож глубоко рассекает ладонь, но мне совсем не больно. Вчера было больнее, и безо всякого ножа.

— Вот, пей. Это хорошая кровь, честная. Я принес тебе ячменной муки…

Сыплю муку в источник.

— И соли. Ты стоишь своей соли, клянусь! Теперь ты вспомнишь, кто ты. Вспомнишь, кто я. Сходи к дедушке, пока не забыл, а?

Был бы день, я бы увидел, как туманное облачко крови кружится в прозрачной воде. Танцует, растворяется. Был бы день, я бы поверил, что Пирен пьет. Сейчас ночь, сейчас все иначе. Вода темная, кровь темная, не различить. Блики играют в чаше, морочат.

— Я пойду. Я боюсь уходить, вот и тяну время. Напился? Все, прощай. Если не забудешь, оставайся у деда, на его горе́. Аиду, небось, без разницы, где твоя тень бродит. Ты дедушку забудешь, крови надолго не хватит. Только он тебя не забудет, понимаешь? Ты пройдешь мимо, а дедушка скажет: «Вот мой внук Пирен идет. Эй, парень, как дела?» И ему станет легче. Даже если ты не ответишь, не оглянешься — ему станет легче, точно тебе говорю. Ладно, извини. Заболтался я…

Ребристый бортик. Каменная чаша.

Источник Пирена.

Колоннада осталась за спиной. Я выбрался из леса теней, пересек открытое пространство, направляясь к южной стене акрополя. Не выдержал, оглянулся. В лунном свете на плитах темнела прерывистая дорожка из пятнышек. Кровь. Моя кровь.

Порез на ладони не спешил затягиваться.

Так не годится. Кровью я вряд ли истеку, но измараюсь и след оставлю. Я сбросил с плеча котомку, пошарил в ней здоровой рукой. Нашел тряпицу, не стал думать, что в нее было завернуто. Чистая? Сойдет. Кое-как замотал ладонь, зубами затянул узел. Капать перестало — и ладно. Боли я по-прежнему не чувствовал.

Ничего я не чувствовал. Разучился.

Куда я пойду? Куда глаза глядят. Куда они глядят? На юг, по известной дороге, ведущей от Истма к Аргосу. Только дорога — это потом. Сначала — к южной стене акрополя. Наш акрополь — крепость с высоченными стенами, башнями, воротами. В воротах день и ночь стража стоит. Ночью — особенно. Днем-то много кто ходит по делам — торговым или еще каким. А вот после заката…

Не стоит и пытаться.

Я нырнул в лабиринт рыночных пристроек, сараев, складов. Лунный свет в здешние закоулки не проникал, под сандалиями копилась кромешная тьма. Иди, братец, осторожней, не то ноги переломаешь! Когда я выбрался на каменистый склон холма, там было куда светлее. Вот тропинка, она ведет к стене. Хорошо, южный склон пологий — не чета северному, который к морю. Там обрыв на обрыве. Точно убился бы! А тут ничего, идти можно. Место знакомое, я его три года назад разведал…