Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Ты поехал бы на берег! — Я?! — Да, ты! Вместо него! Поехал и обо всем бы договорился. — Ты в своем уме? Я не смог бы поехать один. Только наш отец был способен на такое. — Придумал бы что-нибудь! Вступил бы в переговоры… — На виду у всех? — На виду! Главное, чтоб не на слуху. Вы бы объяснились, Птерелай уплыл — и все бы решили: ты прогнал пиратов без боя. Враг устрашился могучего Сфенела! — Умен ты, братец, задним умом! А кто меня в Микены звал? Вместе, мол, эту парочку очистим… Очистили, в Аид всех Пелопидов! — Да уж, не вовремя они объявились… Электрион отламывает веточку. Растирает меж пальцами пахучую хвою. — А Птерелай — вовремя? Договаривались же, через три дня! — Может, твой человек напутал? Электрион испытующе смотрит на брата. Во взгляде нет гнева — только досада. — Мой человек все передал слово в слово. Не знаю, почему Птерелай приплыл раньше. Хорошо хоть, Алкея пощадил. Телебоям до зарезу нужен Сосновый остров[27]! Им нельзя с нами ссориться… — Ты прав, — кивает ванакт. Они со Сфенелом словно поменялись местами. На совете Персеидов кивал и соглашался младший. — Хромой осел! — негодует Сфенел. — Кто ж мог знать, что он возомнит себя Ареем, Губителем Мужей! Теперь у него сломаны обе ноги, и он решит, что стал Гефестом! Выкует нам новые заботы… Радуйся, брат мой! Мы споткнулись о калеку! — Никогда, — говорит ванакт. — Никогда не оскорбляй при мне старшего брата. Сфенел умолкает. — Никогда, — повторяет ванакт. И гонит ссору прочь резким взмахом руки: — Без нас Птерелаю не бросить якорь у берегов Пелопоннеса. В Орее он уже пытался… — Электрион хохочет, вспугнув куропатку в траве. — Наш племянник выщипал Крылу Народа перышки! Сфенел кривится. Слава племянника ему — кость в горле. Электриону хорошо: тронос делить не с кем. Хозяин Микен еще при жизни отца хлебнул из чаши самовластья. А в Тиринфе тронос один. — Надо послать доверенного гонца к Птерелаю, — требует младший Персеид. — Назначить встречу заново. В безлюдном месте! И чтоб никто не прознал. Особенно твой возлюбленный племянник. Вояка! Схватится за меч — поди удержи… Сорвав лист лопуха, Электрион плюет на ладонь. — Не любишь ты Алкеева сына, братец, — ванакт оттирает руки от крови. — И скажу тебе: зря. Амфитрион — парень с головой. Поймет выгоду, оценит. Как дело сладится, я ему растолкую: что да зачем. У меня от будущего зятя секретов нет! Мы с ним душа в душу! При виде мрачного Сфенела он вновь разражается хохотом. — Ладно, идем, — отсмеявшись, говорит ванакт. — Нам еще Пелопидов очищать, будь они неладны… Горелый прах ягненка братья, вернувшись к святилищу, зарыли в землю. Сфенел полил холмик вином; Электрион — кровью жертвы, оставшейся в чаше. Так всегда поступали, совершая приношения подземным богам, героям и покойникам. О да, героям и покойникам. 4 Оливковое масло бормотало и пузырилось. Молоденькая стряпуха царила над котлом, как Персефона над «рекой скорби»[28]. Улучив момент, она высыпала в масло лук, нарезанный кольцами, и «вонючую розу»[29]. Если раньше в котле жило кубло змеенышей — детки превратились в матерых гадюк. Шипенье встало — хоть уши затыкай! Соблазнительный дымок потянулся по двору, заставляя людей принюхиваться, а собак — оглушительно лаять. Дождавшись, когда лук зарумянится стыдливой девой, стряпуха открыла крышку корзины, где ждала своего часа рыба. Разделанная заранее, натертая солью и сбрызнутая уксусом, кефаль плюхалась в масляную бухточку кусок за куском. Сверху — дождь над морем — пролилось вино. Вослед упала мелко порубленная зелень. |