Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
У дверей ворочался Тритон: чуял раздрай. Храпом грозил врагам. 2 Тонкий и мягкий ремень из кожи хорька был насквозь пропитан оливковым маслом. Сперва — набросить петлю на запястье. Теперь обмотка. Виток — на мизинец. Виток — на безымянный палец. По витку — на средний и указательный. Обмотаем ладонь — слой за слоем. И в конце закроем ремнем большой палец, пустив финальные витки опять же на запястье… — Не туго? — спросил Амфитрион. Старший сын Электриона сжал и разжал кулак. — Отлично! Шутя он нанес удар, целясь Амфитриону в глаз, повторил шутку — и, смущенный, оставил пустое занятие. Одно дело, когда твои удары не достигают цели, как говорится, «на шаг муравья». Этим можно гордиться. И совсем другое — когда мишень, не двигаясь с места, глядит на тебя с немым вопросом: что дальше? — С кем будешь биться? — С Горгофоном. А ты? — Я слаб в кулачном бое, — отговорился Амфитрон. — Я буду зрителем. — Может, судьей? Не дожидаясь ответа, парень умчался на площадку — там его, приплясывая от нетерпения, уже ждал брат-близнец. Высоко подняв руки, бойцы закружили по утоптанному песку. Дрались Электриониды, как принято на состязаниях — целясь сопернику в голову, и никуда больше. Руки они обматывали по новой моде — только правую. Шлемами парни пренебрегли. Амфитрион быстро перестал соображать, кто из братьев Горгофон, а кто — Амфимах. Он и раньше путался в дядиных сыновьях, как ребенок в дремучем лесу. С ужасом глядя на четыре пары близнецов, награжденных вдобавок общим семейным сходством, он безнадежно гадал: Горгофон? Филоном? Номий? Нет, Номий выше, а это Еврибий… Или не Еврибий? Близнецы, подумал он. Жребий нашего рода. Приятно ли бить лицо, до мелочей сходное с твоим? Наверное, после боя подслеповатый старец — и тот без труда различит братьев. Или они — мастера ставить друг дружке одинаковые синяки? Гимнасий, куда его привели, потрясал роскошью. Комнаты для игры в мяч и борьбы, крытые галереи для бегунов, колоннады из голубого известняка; «масленица» и «песочница»[24], бани с дюжиной водостоков, украшенных мордами волков — по ним вода ближайшего ручья текла в пять бассейнов; сад с тенистыми аллеями, портики, где беседовали мудрецы, услаждая взор соперничеством гибких юношей… «Мудрецы! — усмехнулся Амфитрион. — О-о, эти мудрецы…» Всю дорогу, пока они шли в гимнасий, шумная орава Электрионидов упражнялась в остроумии. Спор касался жизненно важного предмета, висевшего у Амфитриона между ногами. Ночью, в мегароне, всем выпало счастье рассмотреть сей геройский предмет в подробностях. Тем не менее, впечатления разделились. Одни утверждали, что это прыщ. Другие — что копье. Ну точно, копье! Такими сражались мирмидоны[25], когда еще были не людьми, а муравьями. Третьи задумчиво изучали свой мизинец, сгибая палец крючком. Наконец младший предложил спросить у сестры. Женщины, мол, больше смыслят в заячьих хвостах. Амфитрион задумчиво намекнул, что готов оторвать кое-кому его додонский дуб, и сравнить размеры. Обсуждаемый предмет сразу вырос в глазах Электрионидов, и к концу пути сравнялся с Олимпом. «Болтуны! Мой Олимп в ваши тучи…» Ему наскучил бой. Слишком часто кто-нибудь из близнецов уходил в глухую защиту, скрыв голову предплечьями. Второй, утратив единственно возможную цель, вертелся рядом и принимал грозные позы. Амфитрион пожалел, что отказался быть судьей — гибкая палка живо намекнула бы ловкачу, что оборона — обороной, а зрители, как и боги, жаждут крови. Сидя в крепости, сражения не выиграть. Вон, ближе к саду — ишь, рубятся… |