Книга Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея, страница 42 – Генри Лайон Олди

— Видим! — заорал Фиест, хотя вопрос был обращен не к нему.

— Кровь Персея и Пелопса слилась в нем воедино! Гроза телебоев! Ужас морских разбойников… Богач! — Атрей жестом обвел помещение. — Лучший из копейщиков! Будущий зять ванакта Микен!

— Заячий хвост! — невпопад вспомнил младший из Электрионидов.

Ему дали подзатыльник, чтоб умолк.

— Да, герой! — Атрей с негодованием уставился на дерзкого. — Паруса тафийских кораблей дрожат от страха при звуке его имени! Телебои гадят под себя, вспомнив блеск его меча! Счастлив отец, чьи чресла родили такого наследника! Радуйся, Алкей Персеид! Твой единственный сын стоит армии…

— Радуйся, отец!

Вскочив, Амфитрион осушил чашу до дна.

Вино горчило. Во рту остался резкий, смоляной привкус. «Что это за женщина? — подумал Амфитрион, уставясь в угол. Взор туманился, разглядеть гостью не удавалось. — Рабыня? Прибиральщица?» В зале же творились злые чудеса. Увяли цветы венков. Собакой под бичом взвизгнула флейта. Объедки покрылись плесенью. Пахнуло смрадом падали. Женщина с удовлетворением облизывалась; казалось, ее кормят изысканным блюдом. С языка текла черная слюна. «Кто ее пригласил? Какая уродина…» Когда сын Алкея проморгался, мерзкая тварь исчезла. Там, где мелькнул призрак, сбились в кучу сыновья ванакта. Прекратив игру, они пялились на Амфитриона, словно впервые видели. Словно он их всех в бабки обыграл, голыми по миру пустил.

Зависть — родная сестра Победы — шустрая богиня.

Дитя мрачных вод Стикса^[36].

— Дядька Локр! Дядька Локр, это ты?

На трубный вопль обернулась вся харчевня.

— Это я, Тритон! Иди сюда! Выпьем!

Судьба определенно улыбалась Тритону. С войны он вернулся жив-здоров (глаз не в счет) — герой-победитель! «Теперь все бабы наши! — перед расставанием хлопнул Тритона по плечу Эльпистик Трезенец, рыжебородый весельчак. — Главное, не робей! Героям робость не к лицу…» С Эльпистиком судьба свела Тритона в Орее, на побережье. Год они воевали бок о бок и успели сдружиться. Дрался рыжий, как зверь, а шутки у него были необидные. Тритон всю обратную дорогу думал: пошутил Эльпистик насчет баб, или нет? С пленницами-то ясно: кто их спрашивать будет? А вот чтоб не силком, по-хорошему… Тут Тритон, несмотря на советы приятеля, терялся. И зря — дело сладилось лучше лучшего. Прав был рыжий: робость — зло! Тритон давно привык, что над ним подтрунивают, но в этот раз не стерпел. Ладно, мужчины. Мужчине башку расколол, и квиты. Но чтоб гулящие девки туда же? Он вспомнил, как Амфитрион показал своего «карасика» дочке ванакта — и в ответ на очередную подначку проделал то же самое.

— Ого! — ужаснулась одна.

— Ого! — восхитилась другая.

И по лицам обеих Тритон все понял верно. Тут бы и круглый дурак понял, а Тритон был не круглый, а очень даже мускулистый. До утра он рьяно оправдывал ожидания девиц — и славно помял косточки обеим, доведя красоток до изнеможения. Затем — куда спешить? — продрых до полудня и проснулся с мечтательной улыбкой от уха до уха.

Вечером девки обещали прийти еще, и подружку захватить.

Явившись в харчевню, Тритон потребовал вина и мяса. Сейчас он пребывал в самом блаженном расположении духа. Жрать — от пуза, пить — хоть залейся. Война, правда, кончилась. Жалко. Зато смазливая краля сама на тебя залезть спешит! Что еще человеку надо? Компанию? Пить в одиночестве Тритон не любил. И тут — на тебе! — дядька Локр. Старый приятель Тритонова папаши. Лучше компании и не сыщешь!