Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Пусть будет Киллена! Парнас! Гора горой… Тиринф и раньше был хорошо укреплен. Мегапент, противник перемен, сам не знал, почему он согласился на предложение Персея. Наверное, решил, что Убийца Горгоны шутит. Да и кто принял бы всерьез такую сумасбродную идею? Каменщиков? — не надо. Носильщиков? — не надо. Надсмотрщиков — и тех не надо. От басилея требовался сущий пустяк — велеть горожанам семь ночей кряду сидеть по домам. И чтоб носа наружу не высовывали! Пусть хоть земля треснет, хоть небо упадет… Ну да, еще быки. Триста пятьдесят быков, и шесть овечьих стад. Выгнать за пределы Тиринфа на исходе последнего дня, в лабиринт скал Навплии — и оставить на произвол судьбы. Судьба распорядилась верно — животные сгинули, как не бывало. Ясное дело, нашлись любопытные. Невзирая на запрет, сунулись ночью — глянуть, какие-такие строители возводят родине новые стены. Отправились впятером, вернулся один, отныне и до смерти — заика. Дрожа от ужаса, бледней простокваши, покаялся — дескать, из тьмы прилетел камень. Очень большой. Ну да, в-в-в-сех разд-давил. Ага, к-к-к… Кроме н-него. Он-то хромой, отстал — хв-вала б-богам за х-х-х… За хромоту. Мегапент поступил умнее. Басилей должен все знать. Что басилею собственный запрет? — хитроумный сын Пройта после заката остался на крыше дворца. Отчего бы не лечь спать на свежем воздухе? Здание венчало тиринфский холм, днем отсюда было видно далеко, до самого залива. С наступлением же тьмы… Дрожа всем телом, Мегапент разглядел, как во мраке движутся огромные тела, похожие на крабов-гигантов. Над исполинами тускло светились рябые луны. Если это были глаза, басилей предпочел бы избежать их внимания. Он ждал грохота, но слышал шорох, скрежет, глухой стук. Едва небо на востоке стало серым, предвещая рассвет — тени отдалились, ушли без остатка в навплийские скалы. Басилей спустился вниз — разбитый бессоницей, с головной болью. — Гекатонхейры? — спросил он у Персея. — Хейрогастеры[78], — ответил тот, не чинясь. И пояснил: — Циклопы. В скалах есть дромосы — коридоры богов. Если знать, как звать… — Ты знаешь? — удивился Мегапент. — Моя жена знает. Мегапент кивнул с пониманием: — Эфиопское колдовство? — Да, — согласился Персей. — Эфиопское. Жена недавно родила Персею девочку. Роды шли тяжело, младенец — если верить повитухам — едва не отправил роженицу во мглу Аида. Дитя назвали Горгофоной — Убийцей Горгоны — как знал весь Тиринф, в честь отцовского подвига. Молодая мать, к общему изумлению, оправилась быстро, став еще более нелюдимой. Ее и раньше-то побаивались, стараясь не заговаривать без нужды, а теперь, когда семь вечеров кряду она выходила с супругом на циклопическую стройку, оставив за спиной насмерть испуганный город… — Брюхорукие, — повторил Мегапент. — У них руки из брюха растут, да? — Они руками брюхо кормят, — разъяснил Персей. — Свое брюхо своими руками. Любой работник — брюхорукий. И, помолчав, добавил: — Хотя ты тоже прав. «Этого человека, — думал Мегапент, любуясь крепостью-чудовищем, — я очистил от скверны пролитой крови. Его я принял, как хозяин дома принимает изгнанника. Дал приют его детям: сыну Алкею и новорожденной дочери. Этот человек — мой родной племянник. Куда ни глянь, он зависит от меня. Почему же в его присутствии я чувствую себя гостем? Должником? Не защитником, а нуждающимся в защите? И главное — о Зевс Гостеприимец! — почему мне это в радость?!» |