Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 85 – Генри Лайон Олди

Сильный, умный, решительный Мегапент, сын Пройта, всю жизнь прожил в тени отца, который был сильней, умней и решительней. Сейчас, когда отец наконец занял вожделенный тронос в Аргосе, сын боялся признаться самому себе, что, получив титул басилея Тиринфа, легко вернулся на привычное место — в тень. С одним различием: новая тень звалась Персеем.

— Я пошлю гонца к отцу, — сказал он. — Пусть приедет. Здесь есть на что посмотреть…

— Он не приедет.

— Думаешь?

— Он не покидает Аргоса.

— А если гонец скажет ему, что стены возвели циклопы?

— Ты слышал, чтобы Пройт хоть раз выехал за пределы города?

— Наверное, ты прав. Отец так долго мечтал об Аргосе… Ему кажется, что стоит слезть с троноса, и кресло сразу же украдут. Он сильно изменился, став ванактом. Когда я приезжаю к нему, мы почти не видимся. У него дела, заботы, все, что угодно, только не я. Нет, я не жалуюсь…

— Моя мать отплыла с Серифа, — сказал Персей.

— Едет к тебе? Хорошее дело. Мы примем ее с почетом.

— Она следует в Аргос.

— Зачем?

— Хочет видеть твоего отца. Все-таки они были любовниками…

«Он так спокойно говорит об этом, — думал Мегапент, изучая лицо собеседника. — Его мать досталась Зевсу после моего отца — надкушенное яблочко! — и это никого не смущает. Ни Зевса, ни сына Зевса. Они уже старики, и мой отец, и Даная… Сколько ей? Под сорок, не меньше. Моя ровесница. Женщины стареют раньше мужчин. Отцу — за пятьдесят. Что они будут делать, встретившись? Предадутся воспоминаниям? Любви?! Я не в силах представить их на одном ложе. Неужели Даная хочет выйти замуж за моего отца?»

— Потрясающие стены, — сказал он. — Я и не мечтал о такой крепости.

— Это моя плата за очищение, — Персей указал на цитадель. — Себе я возведу такую же. А может, лучше. Ты не обидишься?

— Где ты намерен строиться?

— Северней Аргоса есть хорошее место. Я назову город Микенами.

— Хочешь сесть выше меня? Выше моего отца? — пошутил Мегапент.

— Однажды я посажу там сына.

— А где сядешь сам? Отец даст тебе любой город Арголиды.

— Мне нравится в Тиринфе.

— В Тиринфе, дорогой племянник, сижу я.

— Я знаю, — кивнул Персей. — Я не против.

Толпу близ Дирасских ворот они увидели издалека. От пестроты одежд рябило в глазах. Словно ребенок-гигант сыпанул горсть самоцветов — а те возьми, да оживи!

— Нас встречают, — заулыбался в бороду Биант.

Улыбка не сходила с его лица всю дорогу. Поход, по мнению Бианта, закончился редкой удачей. Персей жив, и брат жив, и женщины большей частью живы-здоровы. Ифианасса ему очень приглянулась. Персей слово держит: сказал, даст в жены — значит, даст! Отчего ж не радоваться? То, что они с Мелампом скоро станут басилеями, получив по городу, Бианта волновало мало. Ему и так было хорошо. Он даже песню затянул — жаль, никто не подхватил.

— Вряд ли, — усомнился Кефал.

— Кого ж еще? Нас, точно говорю…

— Никто не знал, когда мы вернемся, — пояснил брату Меламп. — Гонца мы не посылали. Что же они, каждый день нас тут встречают? На всякий случай?

Ходьба стоила целителю больших усилий. Прежняя скользящая походка сгинула без возврата. Ноги превратились в дубовые колоды. Казалось, каждую из них надо брать руками и с натугой переставлять. Возвращение стало для Мелампа пыткой. Дышал он, как собака на жаре, только что язык не вывалил. По лицу градом катился пот, мокрый хитон лип к телу. Тень Мелампа падала наискось, вперед и вправо — как у всех. Она была похожа на груз, тянущий хозяина к земле — лечь, ткнуться лицом в черную прохладу и больше не двигаться.